Читаем День космонавтики полностью

Но ведь здесь этот сук никто не рубит, верно? Ладно, бог с ним, с Китаем, в котором «культурная революция», хоть и состоялась, но обошлась без уродливых перегибов и, соответственно, не вызвала такой реакции в нашей стране! Сам СССР стал другим за эти тридцать семь без малого лет — если принять за точку бифуркации обнаружение «звёздного обруча» гобийской экспедицией Ефремова в сорок восьмом, что тоже, строго говоря, далеко не факт. История вышла… светлее, что ли? Добрее к людям и их судьбам? Мне трудно подобрать подходящие определения, но факт остаётся фактом — Карибского и Берлинского кризисов здесь не случилось, Вьетнамская война, как я уже успел выяснить, хоть и состоялась, но в лайт-версии, без того ожесточения, да и закончилась на три года раньше. Да, ядерные субмарины с межконтинентальными ракетами на борту всё ещё бороздят океаны и прячутся подо льдами, а другие ракеты ждут своего часа в бетонированных стартовых шахтах, но, похоже, угрозу ядерной войны никто больше не рассматривает всерьёз, и ядерное разоружение, полное или частичное — не более, чем вопрос времени. Чехословацких событий шестьдесят восьмого здесь тоже не случилось, обошлись полицейскими мерами. Не было, надо полагать, и Новочеркасского расстрела, не в последнюю очередь спровоцированного идиотскими решениями лысого кукурузника — а ведь все эти невесёлые события как раз и пришлись на то время, когда Иван Антонович работал над своим романом…

Для меня же вывод более, чем очевиден: обычное для попаданца занятие вроде «спасения СССР» не прокатит. Потому что — не от чего его спасать! Я иронизирую, разумеется, но ведь то, что я успел узнать и увидеть собственными глазами более всего напоминает мне тот светлый, полный надежды и грандиозных ожиданий мир, из которого стартовали космонавты "Зари" — и неудивительно, что здесь этот фильм практически не отличается от того, что я видел в своём детстве. Или же, прошлое той Земли, где жила Алиса Селезнёва, и летали по всей галактике звездолёты и был в Москве удивительный «КосмоЗоо»…

Размечтался? А как тут не размечтаться, если в недавнем выпуске «Очевидного-невероятного» Капица долго и пространно рассуждал, когда люди доберутся до Юпитера и Сатурна — через три года, или всё же придётся подождать ещё десяток лет? И ведь не на пустом месте спорили — наш руководитель развесил на доске плакаты, демонстрирующие действие «орбитальной катапульты» и долго растолковывал нам, как это устройство приблизит человечество к Дальнему Космосу. Кстати, оказалось, что специалисты называют его «космическим батутом» — услыхав это, я хрюкнул, сдерживая смех, поскольку на память немедленно пришёл язвительный совет Рогозина, данный в своё время американцам: «летать на орбиту с помощью батута». Выходит, здесь они — да и мы тоже! — этому совету последовали?

Всё это здорово, разумеется — но мне, попаданцу, что теперь прикажете делать? То-то, вот и я понятия не имею. По всему выходит — просто жить. Жить — и радоваться тому, что здесь вполне могут сбыться те надежды, которые не сбылись там.

Хотя — может, я чего-то ещё не знаю, и на самом деле картина не столь радужная? Как говорили, в недоброй памяти девяностых: «Если ты не понимаешь, кто в схеме лох, это значит что лох — ты сам». Что ж, в любом случае — как говорят в Одессе, будем посмотреть…

— Не секрет, что за семейные обстоятельства такие, что надо пропускать целый учебный день?

Беседа состоялась на следующий день, после пятого урока, которым был русский. Я передал классной дедову записку, получил официальное разрешение не приходить в школу в ближайшую субботу, так что на вопрос русички свободно можно было и не отвечать. Но — зачем?

— Дед собирается в Запрудню, это посёлок под Москвой. Там его родня — живут там, работают, и всё такое. Дед ездит иногда к ним в гости и вот, решил взять мня с собой.

Строго говоря, я сказал правду: в Запрудне немало дедовых родственников, и даже егерь дядя Семён, служащий в местном охотхозяйстве, приходится деду сколько-то юродным то ли племянником, то ли братом. Хотя — чего мне скрывать? В конце концов, истинную цель этой поездки при некотором полёте воображения можно воспринять, как стремление пойти по стопам иных русских писателей, немало когда-то походивших по среднерусским лесам с ружьишком и собакой.

— А ещё мы собираемся поохотиться. Собаку вот попробовать, как она по вальдшнепу будет работать. Молодая, ещё, года нет учить-то её учили, а на настоящую охоту до сих пор не брали — надо же когда-то и начинать? Да вон, Титова её видела, мы живём в соседних домах и каждый вечер вместе собак выгуливаем…

Ленка в ответ только захлопала глазами — с ней-то я своими планами поделиться забыл. Ещё две девчонки из нашего класса, слышавшие мой разговор с Татьяной Николаевной, изумлённо уставились на меня, причём Кудряшова (вот уж, действительно, в каждой бочке затычка!) даже изумлённо приоткрыла рот. Похоже, к моей репутации первого школьного хулигана и странного всезнайки добавился ещё один штришок — весьма, надо сказать, многозначительный…