Но все новые и новые люди в синих мундирах, в разнообразных гражданских костюмах и голубых блузах СНМ волнами выкатывались из-за танков. Вспыхнула яростная рукопашная схватка, и Гетлин понял, что его орава сейчас будет смята, растоптана, уничтожена.

Это был конец.

Конец «дня «икс», а, может быть, — и его, Гетлина.

Вилли ударил кого-то рукояткой пистолета — черт его разберет, своего ли, чужого, — прыгнул обратно, но дверь оказалась запертой. За спиной раздалось чье-то прерывистое дыхание. «Только не попасть им в руки», — мелькнула мысль, и Гетлин поднял пистолет к виску. Его тут же ударили прикладом по руке, — пистолет вылетел, — и какой-то великан в синей блузе, по виду — рабочий, валя его на кафельные плиты подъезда, почти весело проговорил:

— Никакой самодеятельности! Приказано брать только живьем!

ЭПИЛОГ

Ночь. Приглушенно, секунду за секундой отсчитывают бесконечное время часы. Бледно-сиреневый свет мягко ложится на письменный стол и на крупные руки Эриха. Осторожно шуршит газетная бумага, тихо лязгают ножницы. Эрих работает. Он выискивает в старых газетах, журналах, брошюрах все, что относится к памятным событиям июня 1953 года. Он вырезает, складывает, размещает по папкам заметки, корреспонденции, фотографии, карикатуры. Иногда, отложив в сторону папки, сам берется за перо — настолько живо встают перед глазами события, казалось бы, недавнего прошлого, хотя с тех пор минуло почти два года.

Он еще не знает, зачем нужен ему весь этот материал. Но что-то неясное, что-то пока еще неоформившееся зреет в нем, и это «что-то» настоятельно требует после напряженного трудового дня допоздна засиживаться за письменным столом.

В комнате знакомая привычная тишина. И Эрих, что бы он ни делал, оберегает эту трепетную тишину. На тахте, в полумраке, Инга. Ждала, ждала, смуглая девочка, и уснула. Час назад, полусонная, она попросила:

— Эрих, я устала... Сядь рядом, — у тебя такие теплые руки... С ними спокойно.

Он, не задумываясь, пообещал:

— Еще пять минут.

Но вокруг такая тишина, так хорошо, спокойно на душе, так легко работается, что Эрих невольно потерял счет времени. Его внимание привлекла небольшая заметка в газете. Быстро пробежав ее глазами, Эрих резко встал, с шумом отодвинув стул.

— А? Что случилось?

Инга приподнялась, глянула на мужа и, успокоенно улыбнувшись, снова опустила голову на подушку.

— Инга, ты не спишь?

— Ты полагаешь, я даже во сне с тобой говорю? — лукаво усмехнулась Инга. — Какой ты стал самонадеянный...

— Девочка, ты посмотри, что я обнаружил!

— Да, конечно. Это в твоем характере — постоянно что-нибудь обнаруживать.

— Да нет же, правда интересное. Это и нас касается.

— Вот как? Тогда, конечно, стоит посмотреть, хотя мне ужасно не хочется вставать.

Она все же поднялась и подошла к мужу.

— Показывай свою очередную сенсацию...

— Читай, — Эрих отчеркнул карандашом заметку. — Только вслух читай.

Чуть заспанным голосом Инга начала:

«Сообщение Военного Коменданта Советского сектора Берлина. Агентство АДН передало сообщение Военного Коменданта Советского сектора Берлина. В этом сообщении объявлено, что Иохим-Людвиг Лангер (он же Вилли Гетлин...)

— Кто такой этот Лангер-он же Гетлин? Ты его знаешь? — обернулась Инга к мужу.

— Читай до конца.

— «...Вилли Гетлин...» Да, вот это: «...житель Западного Берлина действовал по заданию иностранной разведывательной службы, был одним из активных организаторов провокаций и беспорядков в советском секторе Берлина и участвовал в бандитских выходках против органов власти и населения... приговорен к смертной казни — расстрелу. Приговор приведен в исполнение».

Она снова посмотрела ничего не понимающими глазами на Эриха:

— А мы тут при чем?

— Как «при чем»? Ты помнишь Кульмана?

— Ну, помню. — Инга поморщилась.

— Так этот Гетлин, — Эрих ткнул карандашом в заметку, — был шефом Кульмана. Много горя принесли людям такие, как он, этот бывший майор войск СС Лангер.

Инга взяла руку Эриха и осторожно прижала к себе.

— Слышишь?

Эрих почувствовал под ладонью упругий толчок. Глаза его повлажнели, он тихо обнял жену за плечи, привлек к себе.

Она шепотом сказала:

— Он-то не испытает того, что тогда случилось?

— О, нет, Инга, это будет сильный и свободный человек, настоящий хозяин новой Германии.