Читаем День и ночь, 2011 № 03 (83) полностью

В этой главе автор не то, что бы подытоживает, приводит книгу (роман) к логическому завершению, но готовится к этому. Здесь можно встретиться с автором в самых разных, заявленных ранее ситуациях, здесь он чаще обращается к поэзии и поэтам, в том числе и к себе самому. Он пытается пробраться в тайны творчества, восторженно благодаря всех тех, кто ему помогал, кого он любит и читает (Афанасия Фета, например, и Гёте). И в этой главе он использует композиционные волны, о которых говорилось выше.

Напряжение строки словно бы затухает.

Немеркнущий свет

Свет действительно не меркнет и не померкнет. Автор собирает лучи немеркнущего света в этакий шар, как и положено свету! И вновь высвечивает ими все темы, о которых он написал в книге (романе). Можно ли считать этот роман завершённым? — Да, можно. Только с одной оговоркой: жизнь продолжается, и на этой ноте заканчивается книга «Грозовые крылья».

Владимир Спектор[20]

Время предпоследних новостей

Среди кривых зеркал, где лишь оскал стабилен,Где отраженье дня неравносильно дню,Всесильный бог любви не так уж и всесилен,Вскрывая, словно ложь, зеркальную броню.И впрямь прямая речь там ничего не значит.Но кровь и там, и здесь — красна и солона.Пульсирует она, как в зеркалах удача,Чья тень хоть иногда и там, и здесь видна.
* * *
Бессмертие — у каждого своё.Зато безжизненность — одна на всех.И молнии внезапное копьёВсегда ли поражает лютый грех?Сквозь время пограничной полосы,Сквозь жизнь и смерть — судьбы тугая нить.И, кажется, любовь, а не часыОтсчитывает: быть или не быть…
* * *
Взрываются небесные тела,Земля мерцает сквозь ночной сквозняк.И только мысль, как будто день, светла,Собою пробивает этот мрак.Там — сталинские соколы летят,Забытые полки ещё бредут…И, словно тысячу веков назад,Не ведает пощады Страшный суд.
* * *
Свет не меркнет, не гаснет —а просто мерцает незримо.В небесах над печалью —мечты, словно голуби, кружат.Невесёлые мысли бредутвдоль дороги под ними,А весёлым надеждам —лишь воздух мерцающий нужен.Этот свет, этот воздух,который так сладок в гортани,Каждый миг, каждый день,он не меркнет, мерцая, сгорая…На мечты уповая,шагаю за светом, что манит,И пространство любви в нём мерцаетот края до края.
* * *
Запах «Красной Москвы» —середина двадцатого века.Время — «после войны».Время движется только вперёд.На углу возле рынка —С весёлым баяном калека.Он танцует без ног,он без голоса песни поёт…Это — в памяти всё у меня,У всего поколенья.Мы друг друга в толпеМимоходом легко узнаём.По глазам, в коих времямелькает незваною тенью,И по запаху «Красной Москвы»В подсознанье своём…
* * *
Каждый видит лишь то, что хочетКаждый знает лишь то, что умеет.Кто-то отметит, что день — короче,А для кого-то лишь ночь длиннее.Но и разбив черепаший панцирьдня или ночи, в осколках желанийОтблески счастья найдёшь, между прочим,Словно последнюю мелочь в кармане.
* * *
Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия