Читаем День города полностью

Избранное

«Григорий Горин был серьезным человеком. Он знал цену написанному и произнесенному слову Он знал, как к слову относятся в России. И потому верил в их магическую силу, способную упорядочить хаос – вовне и внутри нас. Его тексты и станут его судьбой».Михаил Швыдкой

Григорий Израилевич Горин , Надежда Болтянская , Владимир Александрович Плетнев , Станислав Антонович Хохлов , Нгуен Ван Бонг , Хафиз Хорезми

Моя прелесть

Такое чувство, что меня сначала хорошенько отбили, потом в блендер сунули и, бонусом, итоговое пюре пропихнули через мелкое сито. Паршиво. Нет, хреново! Ни рук, ни ног не ощущаю. О, зрение «подвезли». Чем смотрю — непонятно, глаз-то явно нет, да еще и картинка мутновата. Вижу почти лысого великана. Чувствую тепло его ладони. Зашибись, еще и в лапах какого-то урода. Хм, а ведь где-то уже видел эту пучеглазую рожу. Блин, он тянет вторую граболку, а я даже пошевелиться не могу. Заскорузлые пальцы щербатого монстра касаются тела, его бледные губы шепчут — моя прелесссть. Чего?! Да ладно… да не может быть… вы серьезно?! Твою же ж маааать!!!

Евгений Дес , Александр Шакилов , Эн Варко , Adam Conover , Коллектив авторов (Лиза)

Новеллы

Готфрид Келлер , Жан-Пьер Камю , Лопе де Вега , Лидия Попкова , Бернард Джордж Шоу

Из дома

Жила-была в Виркино, что под Гатчиной, финская девочка Мирья. Жили-были ее мама и папа, брат Ройне, тетя Айно, ее бабушки, дедушки, их соседи и знакомые… А еще жил-был товарищ Сталин и жили-были те, кто подписывал приговоры без права переписки. Жила-была огромная страна Россия и маленькая страна Ингерманландия, жили-были русские и финны. Чувствует ли маленькая Мирья, вглядываясь в лица своих родителей, что она видит их в последний раз и что ей предстоит вырасти в мире, живущем страхом, пыткой, войной и смертью? Фашистское вторжение, депортация в Финляндию, обманутые надежды обрести вторую, а потом и первую родину, «волчий билет» и немедленная ссылка, переезд в израненную послевоенной оккупацией Эстонию, взросление в Вильянди и первая любовь… Автобиографическая повесть Ирьи Хиива, почти документальная по точности и полноте описания жуткой и притягательной повседневности, — бесценное свидетельство и одновременно глубокое и исполненное боли исследование человеческого духа, ведомого исцеляющей силой Культуры и не отступающего перед жестокой и разрушительной силой Истории. Для широкого круга читателей.

Ирья Хиива