Люк тряхнул головой, словно отгоняя эти слова от себя. Но, даже когда он разочарованно смотрел на Камиллу, Гласс чувствовала, как ее сковывает страх. Камилла хочет, чтобы Люк пошел с ней, и она не остановится, пока не добьется своего.

– Ты ее не знаешь. Не знаешь, что она сделала, – настаивала Камилла.

Гласс предостерегающе поймала ее взгляд. Камилла же не посмеет выдать ее тайну, верно? Не здесь, не сейчас, не после того, как Гласс помогла ей без вреда для себя пробраться на Феникс. Они же заключили договор! Но в глазах Камиллы не отразилось ничего. Они были жесткими и темными.

– Не знаю, что ты такое говоришь, но я люблю ее. И никуда без нее не пойду. – Прежде чем снова повернуться к Камилле, Люк взял руку Гласс и крепко ее сжал. – Слушай, мне жаль, что ты расстроена. У меня никогда и в мыслях не было сделать тебе больно, и, думаю, вряд ли это…

Камилла с горьким смешком прервала его на полуслове:

– Думаешь, дело в том, что ты бросил меня из-за нее? – Она сделала короткую паузу, и в этот миг Гласс показалось, что сердце в ее груди перестало биться. – Ты никогда не задумывался, что на самом деле случилось с Картером? В каком преступлении его так внезапно обвинили?

Люк уставился на нее:

– Что ты можешь об этом знать?

– Его арестовали за нарушение демографического закона. Очевидно, какая-то девица с Феникса объявила его отцом своего незаконного ребенка.

Женщина с малышом на руках замедлила шаг, чтобы посмотреть на Камиллу, но потом отвернулась и продолжила свой путь.

– Нет, – прошептал Люки сильнее сжал руку Гласс. Вокруг них кричали и бежали к челнокам люди, но Гласс не могла заставить себя пошевелиться.

– Они даже не позаботились провести ДНК-тест, насколько я знаю. Просто поверили этой маленькой шлюшке на слово. Полагаю, она таким образом пыталась спасти настоящего отца, но, если по совести, – что за человеком надо быть, чтобы так поступить?

Люк повернулся к Глас:

– Она говорит неправду, верно? – Это прозвучало скорее как мольба, чем как вопрос. – Гласс, это же не может быть правдой.

Гласс ничего не сказала. Слова были не нужны, он все равно поймет по ее лицу, что к чему.

– Боже мой, – прошептал Люк, отступая на шаг. Потом он закрыл глаза и содрогнулся. – Ты же не говорила… не говорила им, что отец – Картер?

Когда он открыл глаза, в них пылала ярость, куда более страшная, чем она могла даже вообразить.

– Люк… Я… – Она попыталась что-то сказать, но слова замерли на ее устах.

– Ты отправила на смерть моего лучшего друга. – Его голос звучал глухо, словно все эмоции выгорели. – Он умер из-за тебя.

– У меня не было выбора. Я сделала это, чтобы спасти тебя! – Еще не закончив говорить, Гласс поняла, что слова не те, и она зря их произносит.

– Лучше бы я умер, – тихо сказал Люк. – Лучше умереть, чем обречь на смерть невинного человека.

– Люк, – выдохнула Гласс, потянувшись к любимому.

Но он уже повернулся лицом к стартовой палубе, и пальцы Гласс схватили лишь пустоту.

Глава 21

Уэллс

– Прости, что так вышло, – сказал Уэллс, со вздохом отпуская Сашу.

Он не слишком удивился, когда вместе с другими ребятами наткнулся в лесу на Сашу и Кларк, которые, судя по всему, двигались в направлении лагеря наземников. И даже разозлиться на Кларк он не мог – она сделала то же самое, что совсем недавно сделал сам Уэллс. Ему понадобилась вся сила воли, чтобы со снисходительным лицом повернуться к Грэхему и приказать тому возвращаться в лагерь:

– Я с этим разберусь. А ты бы в воде постоял. Кажется, тебе больно, – и он многозначительно покосился в сторону промежности Грэхема, туда, куда пришелся Сашин удар. Один из парней тихонько заржал.

Обменявшись нерешительными взглядами, ребята все же двинулись в сторону ручья, а Уэллс, не говоря ни слова, повлек Сашу в сторону лагеря. Он не говорил ни слова, пока они не отошли достаточно далеко.

– И за все прости, – продолжил он. Извинений, конечно, было недостаточно, но ему в любом случае хотелось это сказать. – Мы давным-давно должны были тебя отпустить.

Какой-то смысл в том, чтобы держать Сашу в плену, конечно, был, но Уэллс не мог без тошноты и жалости видеть отметины от веревок на ее запястьях. Что бы подумал его отец, если бы следующий челнок приземлился прямо сейчас, и папа увидел бы, что происходит? Что он сказал бы Уэллсу, узнав, что они, по сути, похитили первого же наземника, с которым столкнулись? Кем он счел бы сына, героем или глупцом? Трусом или преступником?

– Да все нормально, – Саша склонила голову набок, чтобы посмотреть на Уэллса под новым углом. – Хотя тогда мне на секунду показалось, что ты действительно в ярости. – И она нарочито грубым, низким голосом передразнила Уэллса: – Я с этим разберусь.

– С чего бы мне приходить в ярость? – спросил он.

Саша испытующе посмотрела на него. Стоял ранний вечер, небо было глубокого оранжевого цвета, и в просочившемся сквозь полог листвы свете ее зеленые глаза словно светились.

– Потому что я вроде как твоя пленница.

Уэллс посмотрел в сторону, внезапно смутившись.