Читаем Демон в полдень полностью

– Возможно, и в этом тоже, – отмахнулась я, – но суть в другом. Ты – привлекательный мужчина, способный заинтересовать любую женщину. И не мне тебе об этом рассказывать, ты и сам в курсе. Так что, ничего удивительного в том, что тобой заинтересовалась двенадцатилетка. Сомневаюсь, что за свою короткую жизнь она встречала кого-то, вроде тебя, вот и влюбилась. Проблема в другом. Надо поскорее выяснить какие способности у малышки, а то вдруг она какой-нибудь некромант с дремлющими способностями. Оскорбишь девчонку в её самых светлых намерениях, и она натравит на тебя все местное кладбище. Так что, в твоих интересах побыстрее выяснить, кто она.

Закончив свою речь, я развернулась и направилась к двери.

– Ты сказала, я способен заинтересовать любую женщину. А как насчет тебя? – донеслось мне вслед.

Я распахнула дверь, вышла в коридор и уже оттуда ответила.

– Меня ты тоже заинтересовал.

– Правда? – брови Сашки от удивления взлетели вверх, а в глазах промелькнуло странное выражение. На долю секунды, мне показалось, что это была тоска.

– Да. Я была влюблена в тебя ровно четыре минуты. С того момента, как увидела и до той секунды, когда ты продемонстрировал свой сволочной характер.

Я широко улыбнулась и захлопнула дверь, не дожидаясь ответа на мой словесный выпад.

Письмо от Крота пришло, когда я, выйдя из душного здания части, прошла по узенькой аллейке и устроилась на лавочке, что стояла в тени основательного дуба в самом конце вымощенной кирпичом дорожки. Хотелось уединения, а еще тишины и покоя. А еще чтобы никто не трогал, за шею не хватал и не сваливал на хрупкие девчачьи плечи свои проблемы, ожидая от моей скромной персоны какого-то чуда. На самом деле, я хоть и обладаю определенными способностями, но далеко не волшебница из доброй сказки. Да и вообще добрые сказки – не мой профиль. Если так подумать, то я скорее персонаж романа Стивенсона, а не храбрая Белоснежка с семью гномами в арьергарде. Миру не светит счастье в моем лице, так же, как мне не светило побыть в этот день в одиночестве.

Услышав командное «Стройся!», я вздрогнула и рывком обернулась. Оказалось, что я собралась уединиться на лавочке, что расположилась аккурат напротив асфальтированной площадки. Из-за густо насаженной и буйно разросшейся растительности, я изначально не заметила, что аллея, пролегающая под окнами административного здания, соседствует с куском размеченной территории, отведенной под строевой плац.

Не то, чтобы меня удивило наличие плаца в воинской части. Скорее неожиданностью стало то, что я его не заметила, а должна была. Еще большее удивление меня ждало, когда я, обогнув особенно широко разросшуюся липу выглянула из-за ветки. Увиденное не просто поразило, а ввело в ступор. На плацу ровненько так, по три штуки в одном ряду, стояли кровати – деревянные, не вызывающие каких-либо мыслей о возможном комфорте сооружения, застеленные куцыми синими покрывалами, поверх которых в изголовье располагались прямоугольные подушки. Ряды кроватей друг от друга отделяли такие же деревянные и такого же безнадежно тусклого светло-коричневого цвета одностворчатые шкафы. В отдельный ряд выстроились тумбочки. Между всем этим словно выставленным на показ добром подобно тараканам носились ребята в камуфляжных костюмах, притаскивая на себе все новые и новые партии мебели.

В сторонке, но ближе всего ко мне, стояла группа других молодцев. Четверо ребят, у двоих из которых на плечах виднелись лычки младших сержантов. Еще один был в звании старшего сержанта. У последнего были не лычки, а звездочки. Четыре маленьких звезды, три из которых располагались правильным треугольником, а четвертая находилась над ним. Моих скудных знаний о распределении и обозначении воинских званий хватило на то, чтобы идентифицировать молодого человека как офицера в звании капитана. Следовательно, среди всех четверых, лицезрящих процесс глобального переселения народа из уютной казармы под открытое безоблачное небо, как раз офицер являлся главенствующим, то есть, руководящим.

Мой скромный интерес к происходящему не остался не замеченным. Один из младших сержантов окинул меня оценивающим взглядом, скользнув глазами сверху-вниз и обратно, после чего повернулся к товарищам и что-то сказал. Что именно расслышать я не смогла, так как в этот момент пыхтя, обливаясь потом, сильно краснея и тяжело топая как раз мимо меня пронесли еще один шифоньер. К тому моменту, когда деревянного мастодонта уронили рядышком с еще одним таким же и бойцы срочной службы в роли грузчиков перестали загораживать обзор, на меня смотрели уже все четверо представителя командующей касты, не участвующих в общем таскательном веселье. Смотрели заинтересованно, внимательно и чуть удивленно.

Я поморщилась. Не то, чтобы я не любила привлекать внимание. Так уж повелось, что представители расы, к которой я наполовину принадлежу, куда не пойдут – везде заметны. Но иногда, а вернее тогда, когда ты на работе и должна думать о работе, внимание со стороны мужского пола не то, чтобы не помогает, а наоборот – мешает.