Читаем Демон соблазна полностью

— Ну ладно, раз тебе это надо так надо. Очень хорошие люди, хотя о Петре Вениаминовиче много дурного болтают. Но разве он виноват, что довелось ему быть директором в такие сложные времена? Нисколечко. Вот, говорят, что он воровал по-черному, так ведь любой на своем месте ворует! Уборщица и та к себе домой ведро и швабру стащит, — хмыкнула бабушка. — Это в крови у русского человека. Сивоплясов был не хуже и не лучше других. При мне он еще директором не стал, начальником цеха работал, так его рабочие боготворили, за отца родного почитали… Хороший человек, хороший.

— Ясно. А о сыне его, Николае, вы что-нибудь знаете?

— Мало. Он ведь давно в Тарасове живет. Слышала я, что он очень умный мальчик, приезжал недавно в Дольск… Ты, Танечка, извини, немного я о Кольке могу тебе рассказать. Да и идти мне уже пора.

— Что ж, и на этом спасибо. Да, не подскажете, где кафе «Центральное» находится?

— Вон, за тем углом. — Людмила Алексеевна махнула рукой направо, попрощалась со мной и пошла своей дорогой.

Занятную историю рассказала мне бабуля об Ане Шевельковой! Оказывается, она действительно была виновата в смерти своего одноклассника. Выходит, слова чокнутой тетки не были лишены смысла? Но в этом ли кроется ключ к убийству девушки?

У входа в кафе «Центральное» стояла карета «Скорой помощи», окруженная со всех сторон озабоченными людьми. Моей первой мыслью было — на поминках стало плохо Марии Евгеньевне. Но, подойдя поближе, я увидела ее и поняла, что ошиблась. Хотя выглядела Шевелькова не самым лучшим образом, но обходилась пока без медицинской помощи. Анин отец тоже был жив и здоров, хоть и пребывал уже в изрядном подпитии — его шатало из стороны в сторону. Но к кому же приезжала «Скорая»?

Мне по-прежнему не хотелось лезть на глаза Шевельковым, поэтому я надела темные очки, встала позади толпы и стала прислушиваться к бурному обсуждению только что произошедшего события. Оказалось, что во время поминального обеда в зал ворвалась растрепанная Шура Пивнева, мать покойного Василия, и торжественно провозгласила: «Это я убила Нюрку и нисколько об этом не жалею!» Конечно, Мария Евгеньевна сразу же схватилась за сердце, а Константин Филиппович — за бутылку. Остальные граждане отреагировали на признание чокнутой бабы более или менее спокойно. Все знали, что она состоит на психиатрическом учете и от нее можно ждать чего угодно. Могла признаться и в убийстве певца Игоря Талькова. Это ж надо, именно Игоря они почему-то вспомнили!

И вот, когда тетя Шура во второй раз повторила свои признания, Любарская попросила гражданку покинуть кафе и не богохульствовать на поминках. Однако Пивнева уходить не собиралась. Она обозвала Ларису Евгеньевну каким-то нехорошим словом, повторить которое никто не решился, залезла на стол и закричала: «Слушайте все — это я набросила удавку на Нюркину лебединую шею! Закончена теперь ее песня. Она ведь моего Васечку переехала! Разве вы этого не знали?» Сразу после этих слов к ней наконец-таки подоспел охранник кафе и попытался образумить несчастную женщину. Та оттолкнула его ногой, после чего продолжала бить себя кулаком в грудь и кричать, что она давно собиралась убить Нюрку Шевелькову. Усилиями четырех мужчин сумасшедшую сняли со стола и передали санитарам Скорой психиатрической помощи.

Вся эта история была бы забавной, если бы она произошла не на поминках, а на каком-нибудь студенческом капустнике.

Между тем карета «Скорой помощи» уехала, народ стал расходиться, а до меня вдруг дошло, что сумасшедшая тетя Шура прилюдно заявила о том, что она задушила Нюрку удавкой! В Дольске никто не знал об орудии убийства, никто! Более того: все считали, что Анна умерла от асфиксии, последовавшей в результате какого-то несчастного случая. То ли чокнутая мамаша наркомана просто случайно попала в «яблочко», то ли это она действительно убила Шевелькову? Но тогда Александра Пивнева вовсе не сумасшедшая!

Таня, ты хоть себя саму слышишь? Слышу — и чувствую, что голова моя идет кругом. Думала, что поездка в Дольск облегчит мою задачу, а она только все усложнила. Появились новые фигуранты — эта самая тетя Шура и «кавказец» Георгий, некогда совративший школьницу. Первая хоть и призналась в убийстве, но с психически больной, как говорится, взятки гладки. А касательно последнего вообще никаких конкретных фактов нету, кроме неаргументированных обвинений одной пенсионерки. К тому же его нынешнее местожительство неизвестно. Вполне возможно, он уже давно забыл, что в его жизни когда-то была красивая школьница Аня…