Читаем Демон полностью

Ханс Ужасный был инструктором по мелкому стрелковому оружию в иракском учебном лагере — этот немец всегда кричал, иначе его бы не услышали из-за выстрелов. Но он не только на стрельбище был такой шумный, рявкал всегда как боевой пес. Виктор улыбнулся, вспоминая, как Ханс умер. Из-за женщины, ни больше ни меньше. Ханс орал на командира лагеря, отстаивая свое право трахать итальянку из Красных Бригад. И умер от апоплексического удара прямо там, в конторе командира. Виктору этот эпизод казался забавным.

Он смотрел на лимузин Хандзо Гэннаи, зажатый между двумя такси, тоже ожидавшими зеленого света. Несколько минут назад банкир вышел от Ганиса с двумя атташе-кейсами. Один, в здоровой руке, содержал рукопись Ковидака, другой, свисавший с запястья высохшей руки — деловые документы. Виктор находился через улицу — пил кока-колу из банки на широкой каменной лестнице рядом с музеем. Ждал Хандзо, которого в течение ближайших нескольких дней собирался убить.

Хандзо показался ему нервозным, и Виктор улыбнулся. У банкира был вид такой, будто он ожидает взрыва бомбы. Может быть, дергается он после телефонного разговора с матерью в Токио. Императрица умела выбить из равновесия самого сильного мужчину, а уж Хандзо сильным никак не назовешь. Виктор подумал — возможно, сынок весь в поту потому, что знает: бумаги Ковидака мамаше отдавать нельзя. Она прочтет одну страницу и вздернет его за яйца.

Но если Хандзо хочет отомстить матери, а Виктор был уверен, что это так, что-то с материалом ему придется сделать. Его решение, конечно же, будет необратимым. Хандзо, он же Аикути, играет в опасную игру. Ходит по канату без страховочной сетки. Первая его ошибка будет и последней.

Виктор давно понял, что одна из человеческих слабостей — это нежелание видеть правду. Взять хотя бы Уоррена Ганиса. Он держал у себя материал Ковидака больше двадцати четырех часов, но едва на него взглянул. Навевает неприятные воспоминания, так он сказал Виктору, который считал его жалким старым трусом. И дураком — если думает, что прошлое можно игнорировать.

Что же до Рэйко Гэннаи, то она за лесом не видит деревьев. Ее единственный сын — чудо и не может сделать ничего дурного. Она видела только то, что касалось ее, а потом чуть-чуть что-нибудь из того, что могло заинтересовать Хандзо.

Очень рано Виктор заметил, что Рэйко исключает все точки зрения, кроме своей. Будь у нее побольше объективности, госпожа Гэннаи увидела бы, что роль Аикути мог выполнять только ее Хандзо. Но их родство ставило сыночка вне подозрений. Впрочем, это свойственно всем матерям.

Виктор, изучив материалы Ковидака, пришел к выводу, что Аикути не только находится внутри «Мудзин», но и расположен высоко, а в общем это человек, сжигающий свой дом, чтобы уничтожить крысу. В таких людях много ненависти, Виктор это хорошо понимал, так как испытывал такую же ненависть к человеку, убившему его бабушку. Рассмотрев семью Гэннаи, он нашел лишь одного кандидата на пост Аикути. Лишь один человек ненавидел Рэйко Гэннаи достаточно сильно, чтобы пойти на столь страшный риск. И у которого был доступ ко всей необходимой информации. А именно — Хандзо Гэннаи; пытаясь уничтожить свою мать, он стал наконец мужчиной, каким она хотела, чтобы он стал. Ирония ситуации немало позабавила Виктора.

Включали ли планы Хандзо устранение Виктора или какое-либо манипулирование им? Кто мог знать? Одно было ясно: сыночек хочет, чтобы мамочка пострадала максимально, а значит, умерла медленной смертью публичного позора, за которым последует и уголовный процесс. Да тут Виктор просто обязан был убрать сыночка, если хотел сам выжить.

Решив убить Хандзо, он руководствовался идеями Сунь Цзы. Превосходство в ведении военных действий было для Виктора единственным стандартом, и отступлений от него он не допускал. Насколько он понимал, Императрице так или иначе было необходимо выиграть войну за «Мудзин». В таких делах не место дилетантам и всяческим любителям. Война, писал Сунь Цзы — это вопрос жизни или смерти, дорога к безопасности или гибели. Среднего пути здесь не бывает. Виктор, будучи командиром на поле, считал себя вправе вести войну так, как ему представлялось нужным — а он знал, что победа невозможна, пока жив Хандзо.

Проблема заключалась в сыночке. Не в Ковидаке, не в еврее Уэкслере. И глупо думать, что Аикути — это Эдвард Пенни и жена Ганиса. Но если Императрица хочет наказать Пенни и миссис Ганис за то, что они трахаются, то для Виктора это обычный бизнес, он готов. Допросит любовников, потом убьет и доложит заказчице. Эдварду Пенни предстоит вскоре узнать, что Рэйко Гэннаи не любит, когда трахают жен из «Мудзин». И еще он узнает, что история повторяется. Виктор опять его победит.

Можно сказать, что для Рэйко Гэннаи выбор заключается в следующем: ее сын или ее королевство.