Читаем Дельта полностью

– Это уж слишком, – сердито воскликнул посланник.

– Ты нарушил обет молчания! – изрек Смертоносец-Повелитель.

Помещение тотчас наводнилось тяжелой злобой. Хотя голову повернуть было нельзя, Найл понял, что посланник решил не пререкаться.

Начальник стражи подошел к двери. Слышно было, как та открывается. Затем послышались шаги. Мимо прошел Вайг, но Найл поначалу его не признал. На брате был меховой головной убор наподобие капюшона, полностью скрывающий лицо, руки связаны за спиной. За ним шла Сайрис, с Руной и Марой по бокам. На всех троих – точно такие же меховые капюшоны, и руки тоже связаны за спиной. Сайрис и малышки были связаны одной веревкой, пропущенной вокруг запястий. Начальник скомандовал узникам остановиться, и те безропотно застыли, глядя на густые тенета. Найлу родные показались до странности вялыми, будто в ступоре. Затем последовала команда развернуться. Когда они это сделали, Найл разобрал, что капюшоны – это маски с прорезями для глаз и широким отверстием для рта. С этого расстояния можно было различить, что рты узников заткнуты кляпами. Неизъяснимый ужас охватывал при виде этих меховых капюшонов и глаз, отрешенно взирающих сквозь прорези. На мгновение Найл даже почувствовал некоторую признательность за беспощадную хватку, льдом сковывающую тело: не так донимало взметнувшееся в душе отчаяние. Только сейчас дошло, что Смертоносец-Повелитель замыслил какую-то немыслимую жестокость.

Вместе с тем, несмотря на гнев и беспомощность, часть сущности Найла сохраняла спокойствие – урок, усвоенный за минувшие недели. Глядя на тенета, он вообразил, что медальон по-прежнему висит на шее; мысленно представил, как тянется сейчас под рубаху и поворачивает его. Гнев яростным толчком разбудил волю; Найл снова ощутил в себе сосредоточенность и силу. Чувство беспомощной жалости исчезло, сменившись неистовой решимостью. Все это напоминало пробуждение от глубокого сна. Найл потрясен-но осознал, насколько близок был к тому, чтобы восстать окончательно (вот уж поистине верх глупости!) Воля в нем – это единственное, чего нельзя ни сломить, ни взять силой. Тело Найла оставалось во власти Смертоносца-Повелителя; глаза цепко вглядывались мимо лица матери в густоту тенет. Чувствовалось, что Смертоносец-Повелитель наслаждается этими мгновениями, упиваясь ощущением неограниченной власти. Что давало Найлу возможность огля – деться. Повелитель думает вынудить его произнести смертный приговор своей семье – может, даже и казнить ее. Он намеревается таким образом сокрушить волю Найла и уничтожить последний остаток его свободы.

Следовательно, наиважнейшее сейчас – не допустить этого. Единственный способ противостоять – показать, что воля не сломлена. Такая мысль доставила некое угрюмое удовольствие.

Именно сейчас ему стал понятен смысл последнего послания растения-властителя. Он спросил тогда: мол, неужели ты ничем не можешь помочь? Ответом было откровение силы. Растение как бы сказало: тебе не нужна моя помощь, ты можешь справиться сам.

Ответ крылся в отказе Найла сдаваться. Пока упорствует воля, завладеть разумом невозможно. Надежда таилась в этом непостижимом влиянии ума на здешний мир; сила, которую сам ум никак не в силах постичь.

Вместе с тем, чем может эта сила сгодиться при данных обстоятельствах? Вперившись в темноту, Найл вызвал второе зрение и попытался преодолеть густую тень, скрывающую Смертоносца-Повелителя. Бесполезно: некая сила размежевывала их сущности, словно занавес.

– Говори со своей семьей, – велел Смертоносец-Повелитель.

Найл повернулся лицом к Вашу… оказалось, там никого нет. Семья исчезла. Место, где узники топтались секунду назад, пустовало. Оковы враждебной воли не дали разволноваться: Смертоносец-Повелитель контролировал даже биение его сердца. И тут Найл понял, что произошло. Он продолжал смотреть вторым зрением, и оно явило ему, что семья его – пустые тени; призраки, сотканные Смертоносцем-Повелителем. Стоило ослабить второе зрение, как семья возникла вновь. Родные стояли к нему лицом, глаза посматривали через прорези в капюшонах. Найл подивился четкости видения. Мать была одета в ту же поношенную шкуру, что при последней их встрече; малышки носили свою синюю детскую одежку, теперь измятую и грязную. Смертоносец-Повелитель проникал Найлу в мозг и заставлял грезить наяву.

Найл услышал свой голос:

– Мне велено сказать, что вы приговорены к смерти, дабы искупить мое преступление против хозяев этого города. Вы все должны принять смерть, немедленно. Кто желает быть первым?