Читаем Дельта полностью

В ответ – тишина, но на этот раз с проблеском надежды. Растение-властитель словно раздумывало над его вопросом. И тут Найл ощутил слабое покалывание в коже на лбу. Что-то напоминает, хотя пока не разобрать, что именно. Тут покалывание стало усиливаться, и он вспомнил. Бархатистые, прилегающие ко лбу подушечки в Белой башне. Найл неожиданно осознал свое лежащее на земле тело; голова умещена в выемке на основании выроста. Затем показалось, будто он, отрешась от собственного тела, неспешно всплывает, а покалывание перерастает в ровный мреющий огонь удовольствия. Теперь он понял, что происходит. Растение делало самоотверженную попытку увеличить частоту жизненной вибрации так, чтобы та стала впитываться напрямую человеческим организмом. Но это было практически невозможно. Сам пришелец не достиг еще уровня достаточно высокого, чтобы преобразовывать грубую энергию земли в вибрации настолько утонченные, чтобы они стимулировали человеческий мозг. Было что-то героически саморазрушительное в попытках растения-властителя вывести человека на более высокий уровень восприимчивости.

И тут что-то произошло. Когда энергия растения пошла уже на убыль, инициативу переняла, казалось, иная сила. С абсурдной легкостью она заполнила мозг Найла потоком белого света, русло которого полнилось звуком, схожим чем-то с вибрирующим гудением гонга. Затем, как это уже случалось, словно солнце взошло откуда-то из глубины его, Найла, внутренней сущности, и душа наполнилась чувством ошеломляющей мощи, взмывающей из сокровенных глубин. Неимоверная эта сила пыталась излиться через тесную отдушину тела – все равно что ревущий поток, норовящий вырваться из узкого каньона. К высокому чувству примешивалось и сознание, что долго длиться такое не может: тело не выдержит. Хотя последнее представлялось не столь уж важным; оно казалось докучливой обузой.

Отдавая себе отчет, что сила происходит изнутри, Найл понемногу ее обуздал, а затем унял полностью. В том, что нужно, он уже убедился. По мере того как сила улеглась, загасив себя, словно откатившаяся волна, тело обессиленно затрепетало. Найл глубоко вздохнул, позволяя приятной усталости сомкнуться теплой водой вокруг себя, и канул в сон.

Сознание возвращалось, и Найл, не открывая глаз, ощутил тепло солнечного света у себя на лице и неприкрытых руках, а также особую (раньше такого не было) легковесность в темени. Открыл глаза и тут же беспокойно вздрогнул. В десятке шагов стояла и с легким изумлением его разглядывала большущая птица; изогнутый клюв такой, что долбанет, и голова треснет как орех. Однако, дивило даже не это, а то, что птица-то была не одна, а две, и хотя обе виднелись совершенно отчетливо, тем не менее, находились на одном и том же месте. Перед глазами – вот оно – стояло свирепого вида существо с лысой головой и мощными когтями. Но на него же накладывалась и другая птица, несколько крупнее и полупрозрачная. В этой, второй, никакой свирепости не было; очевидно, она была беззлобным и дружелюбным созданием, и в данный момент довольно неуверенным в себе. Стоило Найлу пошевелиться и сесть, как птица снялась и улетела, величаво взмахивая обширными крыльями. Вскоре она скрылась в зарослях.

Найл вскочил на ноги и поглядел на восток. Диск солнца успел изрядно подняться над горной грядой – значит, уже больше часа как рассвело. Серебристый туман стоял над деревьями. И Найлу показалось, что они испускают вздох удовольствия: солнце восходит.

Сделав ладонь козырьком, он посмотрел вниз на восточную реку. Отчетливо виднелся коридор меж деревьев, что прожег жнецом Доггинз, а вон, безусловно, и он сам – так и лежит кулем на желтой глинистой полосе берега.