Читаем Дельта полностью

Итак, пяток шарообразных растений оказался ввергнут в малюсенькую зеленую планету в девяносто трех миллионах миль от неприметной звезды, именуемой Солнцем. Борьба за выживание выработала у них уровень сознания гораздо более высокий, чем у тех, что остались на родной планете. Пришельцы усвоили, что, в сравнении с прочими обитателями Земли, они находятся в ужасно проигрышном положении. Передвижение в низком гравитационном поле Земли давалось настолько легко, что двигаться не могли разве что только растения. Плоть проклюнувшихся на Земле пятерых растений была нежной и изысканной, и многим разновидностям птиц и насекомых казалась бы лакомой. Пришельцам оставался единственный способ защититься: используя силу телепатии, установить прямой контроль над умами хищников. Таким образом, микроскопическая поначалу спора, пав в мягкую грязь Дельты, постепенно сделалась ее властительницей, полностью контролируя все тамошние формы жизни.

До этой поры рассказ воспринимался без особого труда; доходя серией образов, незамысловатых, словно книжка с картинками. Но теперь Найлу захотелось узнать, почему растения-властители сочли нужным сообщать волны жизненной силы существам – то, что дало паукам возможность воцарится на планете – и вот это уяснить оказалось не так-то просто. Напрашивавшийся было ответ – пришельцам, мол, Земля показалась недостаточно обильной – звучал абсурдно: у самих-то планета скучнее некуда. Но понемногу начало проясняться. У себя на планете растения были привязаны к одному месту, и, вместе с тем, их сознание было вольно блуждать где угодно, контактируя с сородичами. У них и эволюция шла с таким размахом потому, что они действовали скопом, играя каждый свою роль. Именно по этой, кстати, причине зашла в тупик их эволюция на Земле. Они слишком малы были числом, и не могли нагнетать ментальное давление нужной силы.

Не стоило пояснять – и без того ясно, что существовал лишь один выход: для полноценного развития растениям требовалось сообщество других сверхсуществ, им подобных. Если таковых нет, их необходимо создать. И вот животные, птицы, даже деревья и цветы начинают каким-то образом исподволь подпитываться дополнительной жизненной силой.

Задача, казалось бы, поистине неосуществимая. Но растения владели бесконечным терпением и упорством. Поскольку в них уже изначально были заложены способности к телепатии, оставалось лишь усилить давление на земные формы жизни, создать своего рода ауру жизненной силы. Растения-властители и им подобные переродились в эдакие невиданные станции-передатчики.

Все существа, способные так или иначе воспринимать их вибрацию, начали развиваться ускоренными темпами. К сожалению, все это не распространилось на человека; интеллект у него уже был развит более чем достаточно и не нуждался в дополнительной подпитке неосмысленной в общем-то жизненной энергией. А вот прочие существа охотно впитывали нагнетаемую безудержную энергию, зачастую такую неуемную, что терялся даже страх смерти (сразу вспомнились человеко-лягушки, напиравшие и тогда, когда у них на глазах луч жнеца косил сородичей). Многие насекомые разрослись до невиданных размеров: они оказались наиболее восприимчивы к этим волнам жизненности. Даже простой гриб-трутовик, родственник поганки, переродился и обрел подвижность. Многие обычные растения стали плотоядными – змей-трава, например, или дерево-душегуб. Обыкновенный слизень-пилильщик – извечная напасть садов – развился в фунгуса, скрытно сидящего в земле, как спрут на дне океана.

Но самая невероятная удача, безусловно, выпала на долю пауков. Они всегда отличались приспособляемостью, от самого крохотного, похожего на креветку, до большущего птицееда, обитателя джунглей. Пауки оказались высокочувствительны к вибрациям «властителей». Их клеточное строение – как у того же головонога – наилучшим образом проводило жизненную энергию. Им во многом было свойственно то, что свойственно растениям: терпеливость, осторожность, приверженность цели. По мере же того как они разрастались, у них вдобавок прорезались еще и зловещая смекалистость, и сила воли.