Читаем Дельта полностью

Протянув руку, Найл коснулся хвоста. Шкура твердая, холодная, без намека на волосяной покров. Со смертью студенистая плоть приняла лиловатый оттенок, и стало видно, что это гигантская ящерица. Судя по сильно развитым задним конечностям, прямоходящая.

– И как это мы умудрились его не заметить? – лишь покачал головой Доггинз.

В самом деле, поди объясни. Полупрозрачную плоть можно было не различить в мутной воде или в полумраке, но никак не при ярчайшем полуденном свете. Кровь, хлещущая из зияющей на шее раны, была прозрачна едва не как вода, и вместе с тем, различима вполне отчетливо. А длинные изогнутые когти на передних лапах покрывала корка – судя по всему, запекшаяся кровь.

Задерживаться возле мертвого ящера не было смысла, и они снова тронулись вниз по склону. Не успели отойти и на сотню метров, как оба вскинулись от резкого хлопанья крыльев. С неба стремглав спускалась большая хищная птица. Найл с Доггинзом вскинули жнецы, но вскоре опустили: птицу интересовал только мертвый ящер. Она опустилась ему на голову и первым делом накинулась на глаза. В считанные секунды остов обсела целая стая и пошла впиваться в плоть когтями и клювами.

– Отдает, что взял, – задумчиво отметил Найл.

– Что взял?

– Он, наверное, так и охотился. Лежит себе, сверху посмотришь – кости и кости. Гриф увидит и снижается посмотреть, есть ли еще на костях мясо. А тут – хлоп! И одним грифом на свете меньше.

– Но как ему это удается?

– Может статься, каким-то образом воздействует на мозг. Внушает, чтобы его не заметили. Если пауку по силам завлекать в свою паутину муху, то почему ящеру не по силам внушить птице не замечать его?

Приблизившись теперь к лесу, они заметили, что богатство цветовых оттенков создается обилием цветов. С расстояния все это походило на цветник в городе жуков – нарядный, радующий глаз: цветы желтые, лиловые, красные, оранжевые, да еще и зелень всевозможных оттенков. Впечатление, когда подошли ближе, оказалось обманчиво; просто хаотичное хитросплетение, но все равно похоже на сад, хотя и запущенный.

Подбирались с оглядкой, оружие наизготовку, но, как выяснилось, перестраховались. Ближайший куст покрывали крупные желтые цветы с раструбами, от которых исходил аромат, отдаленно напоминающий запах роз. Из одного такого раструба выбралась мохнатая пчела величиной с кулак и с жужжанием понеслась в лес; ей, видно, любая опасность была нипочем. Едва подошли к деревьям, как трава сменила обличие – стала щедрой, зеленой. Когда Найл нагнулся сорвать стебелек, та далась без сопротивления.

Найл с Доггинзом оглядели землю, выискивая неброские знаки, выдающие присутствие черного фунгуса, изучили каждое дерево, особо высматривая легкий трепет, намекающий на то, что растение собралось поохотиться. Признаков для беспокойства не было совершенно никаких. Местность между деревьями просматривалась достаточно хорошо. Здесь в изобилии водились пчелы; встречались и другие насекомые, но, похоже, угрозы ниоткуда не исходило.

– Что-то не особо я доверяю этому запаху, – заметил Доггинз. – Вдруг какое-то угарное зелье? Найл пожал плечами.

– Давай дождемся и посмотрим, как оно на нас подействует. Во всяком случае, мне попить надо.

После стычки с ящером в глотке свербило от сухости. Они сели на траву в десятке метров от ближайшего куста. Прежде чем выходить, Найл запасся водой из ручья. Сейчас она была теплой, но жажду, по крайней мере, утоляла. Мелькнул соблазн приложиться к фляжке с золотистым вином – там все еще оставалось с половину – но раздумал: в эдакую жару, да еще хмельное. Найл сжевал сухарь и яблоко; Доггинз тоже слегка перекусил. Закончив есть, Найл подобрал под себя ноги и на время отрешился от окружающего, создав в себе незыблемое спокойствие. В такой обстановке это было несложно. Благоухание цветов и богатство красок придавали поляне вид райских кущ. В эти минуты желтые трубчатые цветы создавали на сердце удивительную легкость, их раструбы словно исторгали оды радости. Догтинз наблюдал со стороны.

– Ну, что скажешь?

– Я думаю, здесь не кроется опасность. Может, нам надо… Ой, что это?

Оба замерли, прислушиваясь.

– Ты что-нибудь слышал? – взволнованно спросил Дог-гинз.

– Я, похоже, слышал крик. Вдалеке…

Действительно, секунду спустя, крик послышался снова, на этот раз довольно внятно: «На-айл!»

Кожа у Найла пошла пупырышками от недоброго предчувствия. Он узнал голос своего брата Вайга; голос исходил, очевидно, откуда-то с той стороны леса. Найл поднялся и сложил рупором ладони, но не успел вдохнуть, как вскочивший Доггинз прикрыл ему рот ладонью.

– Стой! Это может быть ловушка.

– Но там мой брат!

– Неважно. Помалкивай.

– На-айл! – голос, несомненно, принадлежал Вайгу.

– Наверное, это смертоносцы прихватили его с собой, – тревожно рассудил Доггинз.

– Но у нас с собой жнецы.

Доггинз в сердцах хватанул его за руку.