Читаем Дело принципа полностью

– Если они были англичане… а они были англичане, кстати? Вот этот Хесус из Доминиканы явно испанец, а?

– Да, – сказал Петер. – Наверное. Судя по всему. А они уж точно англичане. Ну или шотландцы, без разницы…

– Отлично, – сказала я. – Значит, их звали по-английски, дай-ка вспомнить, вот! Джона, Джеймса и Тома ты уже назвал… Вот тебе полный список: их звали Энди, Пит, Джеймс, Джон, Фил, Бартоломью, Том, Мэтью, еще один Джеймс, Тедди, Саймон…

– Прекрати! – закричал Петер, потому что догадался, о чем я. – Не кощунствуй!

– И конечно, Пол! – продолжала я.

– Заткнись! – он в самом деле попытался заткнуть мне рот, но я вывернулась и закончила:

– Ну и непременно Джудас и Пайли!

– Какая ты все-таки дрянь, – сказал он. – Не упустишь случая сказать какую-нибудь гадость. А зачем тут Иуда и Пилат?

– Затем, что без них бы ничего не было. Один предал, другой распял – вот и все вышло, как захотел Бог, да? А если бы Иуда был хороший парень, а у Пилата побольше силы воли – то что тогда? Ну ладно, прости меня. Давай, рассказывай дальше. Мне очень нравится вот так лежать и слушать. Я больше не буду перебивать.

Петер помолчал полминуты, потом поглядел в потолок и продолжал:

– Да, дождь прекратился. Пираты стали выжимать свои куртки и штаны и раскладывать их на камнях. Но чудеса на этом не закончились. Ветер подул еще сильнее и вдруг между камнями стали пробиваться желто-зеленые побеги. Они прямо на глазах росли, выбрасывали стрелки ветвей. На них лопались почки. Из почек появлялись широкие восьмипалые листья, и уже через час вырос небольшой, не слишком высокий, но довольно плотный лес коренастых широколистных деревьев, которые давали надежную тень. Пираты восприняли это как должное. Они ни капельки не удивились. Может, один-два из них задавали друг другу вопросы. Даже, скорее, не вопросы задавали, а издавали недоуменно-удовлетворенные восклицания: «Вот это да!» «Ну и дела!» «Откуда что берется?» и так далее. Похожим манером пьяница в кабаке довольно крякает, когда видит, что трактирщик по ошибке принес ему лишнюю кружку пива. Но, может быть, только один из пиратов действительно удивился и спросил своего товарища:

– А чего это такое?

Но тот ему ответил:

– А ты что, сдохнуть хотел?

– То есть обращу твое внимание, дорогая Далли, – сказал Петер, – эти разбойники, эти грязные убийцы, пьяницы и распутники, ничему не удивились, ничему не восхитились и уж, конечно, не упали на колени, чтобы возблагодарить всевышнего за чудесное избавление. Наоборот! Удобно расположившись на берегу ручейка, в прохладной тени деревьев, они стали недовольно похлопывать себя по животам и говорить: «Так-то оно так, а жрать-то чего?». Они даже не догадались спросить об этом у Хесуса, который тем временем лежал в небольшом отдалении, подложив руки под голову, глядел вверх в небо, просвечивающее сквозь лиственный ажурный шатер, и то ли дремал, то ли о чем-то невесело думал. Наступал вечер. Еды не было. Чертыхаясь, проклиная капитана и свою судьбу, пираты стали устраиваться на ночлег. Утром они проснулись злые и голодные. Напившись воды, они сели в кружок и стали думать, что делать дальше. Их вожак, к которому были обращены все вопросы, покряхтел, почесал свой лохматый затылок и рассказал ужасную историю, как они однажды зазимовали в высоких широтах на маленьком островке, где было все: вода, домик с печкой, кремни и кресала и даже дрова, и даже несколько бутылок рому. Наверно, им посчастливилось наткнуться на зимовье зверобоев. «Даже соль была, представьте себе, братцы, в квадратном лубяном туеске. Но совсем не было жратвы. Вернее, было полтора мешка сухарей и початый бочонок солонины. На неделю хватило. А нам предстояло еще месяц ждать, пока сойдут льды. А нас было, хо-хо! – вы не поверите – ровно пятнадцать человек! И мы, – продолжал вожак, кряхтя и даже как будто бы стыдясь, – и мы бросили жребий».

– Какое мучительство! – сказала я Петеру.

Напоминаю вам, что все это происходило во сне. Это во сне Петер рассказывал мне эту странную притчу, и я во сне с ним разговаривала.

– Какое мучительство, – сказала я, – бросать жребий! Лучше бы тайком, без всякого предупреждения, зарезали бы во сне самого жирного. Это гораздо милосерднее.

– Там, наверное, не было жирных, – возразил Петер. – Откуда жирные среди пиратов?

– Ну, тогда самого мясистого, в смысле, мускулистого, – не отставала я.

– Самого мускулистого черта с два зарежешь, – возразил Петер. – Он проснется, вскочит и сам тебе голову отвернет.

Петер махнул рукой и продолжал: