Читаем Дело об императорском пингвине полностью

Возможно, из когорты тех самых папиков с мешками. А может быть, мне просто хотелось, чтобы он был именно таким — мне казалось, что этот мешок был той единственной вещью, которую я не смог бы дать ей в этой жизни. Кто знает…

В результате в память о той любви у меня остались лишь пять «поляроидных» снимков. Снимков, на которых мне улыбается потрясающая обнаженная женщина, которая, похоже, любила меня, и которую, похоже, любил я. И вот теперь, какая-то сволочь лишила меня и этой памяти. От осознания того, что сейчас некто третий, вторгшийся в нашу интимную жизнь, похотливо разглядывает эти снимки, а возможно, узнав на них звезду телеэкрана, отпускает по этому поводу скабрезные шуточки, я окончательно озверел.

Купив в ближайшем ларьке бутылку коньяку, я поднялся домой и в несколько приемов, без закуски, приговорил ее за какие-то полчаса. После чего доплелся до кровати и мгновенно отключился.

Так закончился один из самых невезучих дней в моей жизни.

***

На следующий день первым человеком, который встретился мне в Агентстве, оказался Скрипка. У меня сложилось впечатление, что он с самого утра намеренно прохаживался по коридору, ожидая исключительно моего появления.

— О, кого мы имеем счастье лицезреть! Сам господин Шаховский, — ернический голос Скрипки свидетельствовал о том, что мне предстоит выслушать обильную порцию нравоучений. — Наконец-то решил показаться на работе. Неужели совесть заела?

— Здравствуйте, Алексей Львович, — я попытался придать своему голосу схожий оттенок, однако немного сфальшивил (да и мне ли тягаться в этом искусстве с нашим вездесущим завхозом). — Я прошу прощения, но вчера я попал в небольшую аварию, и был вынужден заниматься ремонтом машины.

— Ну конечно. Надо же — какое странное совпадение? Когда в Агентстве проходит переезд, когда требуется грубая мужская сила для переноски мебели, у сотрудников обнаруживаются самые неимоверные причины для того, чтобы не являться на работу. У Гвичия состоялся внезапный приступ диареи, Каширин принес явно липовую справку о растяжении голеностопа, а ты, Виктор, надо полагать, не найдя достойного изъяна в своем организме, решил списать свое отсутствие на поломку личного автотранспорта.

Я попытался возразить, однако Скрипка не дал мне открыть рта и продолжил:

— У одного моего знакомого была молодая красивая жена, которая обожала каждые полгода делать в квартире ремонт. Причем ремонт капитальный с переклейкой обоев.

А поскольку мой знакомый по натуре был человеком довольно ленивым, то в конце концов он пошел к своему приятелю-медику и тот дал ему справку о хроническом заболевании, которое прогрессирует при вдыхании паров обойного клея. Тогда жена знакомого решила не переклеивать обои, а просто перекрашивать стены. На это он принес ей новую справку, в которой говорилось о тяжелой форме астматического заболевания, несовместимого даже с созерцанием одного вида краски, не говоря уже о малярных работах. Последующие попытки супруги обшить стены в квартире деревом были парированы медицинским заключением о наличии у знакомого устойчивой древофобии, вызванной неудачным падением с новогодней елки в младенческом возрасте. Некоторое время спустя, вернувшись с работы, мой знакомый обнаружил на столе записку, из которой следовало, что его жена более не желает вести совместную жизнь с таким патологически и безнадежно больным человеком. Будучи еще слишком молодой, она не хотела остаток жизни кормить супруга через трубочку и выносить за ним утку.

Словом, жена сбежала к одному дизайнеру, который…

Поучительные притчи из жизни многочисленных знакомых Скрипки задолбали уже почти всех сотрудников Агентства. Я не был исключением, а потому довольно бесцеремонно оборвал его, как говорится, на самом интересном месте:

— Леша, можно я дослушаю твою душещипательную историю как-нибудь в другой раз. Мне работать нужно.

Скрипка обиженно посмотрел на меня, а затем назидательно произнес:

— Кстати, вчера в течение дня я дважды посылал на твой пейджер сообщение о необходимости немедленно прибыть в контору…

Наш диалог начал меня страшно утомлять, поэтому, чтобы ускорить развязку, я всего лишь одной невинной фразой нанес Скрипке тяжелейший прямой аперкот в голову:

— К сожалению, Леша, вчера, занимаясь ремонтом, я случайно потерял пейджер.

Удар был настолько силен, что Скрипка, сраженный моей наглостью, примерно с минуту глотал воздух как выброшенная на берег рыба, пытаясь переварить и осмыслить суть мною сказанного. Мне даже стало его немного жалко.

Последствия не заставили себя ждать — через пару минут секретарша Оксана пригласила меня в кабинет «великого и ужасного», успев доверительно шепнуть мне, что шеф вчера целый день меня искал, и потому был очень зол и свиреп.

Да, похоже, черная полоса начала разматываться всерьез и надолго.

***