Читаем Дело об императорском пингвине полностью

— Послушай, не-уважаемый. Я допускаю, что у тебя был сегодня не самый лучший день — тебя много били по голове, и, возможно, поэтому ты стал хуже соображать. Я бы мог, конечно, попробовать вправить тебе мозги, но немного опасаюсь за твое здоровье. Честно говоря, мне не хочется, чтобы ты тут двинул кони (по крайней мере, в моем присутствии). Так что давай проведем небольшой, как говорят менты, следственный эксперимент. Это городской телефон? Отлично. — Я подошел к аппарату и набрал номер операторской службы «Экскома».

— Добрый день, барышня. Будьте любезны — сообщение для абонента 1322… Да… А текст такой: «Казбек, сука ты эдакая, верни меня хозяину». И подпись: пейджик. Что?… Почему нельзя?… Странно, а какое можно?… Ну хорошо, а вот, например, сволочь — можно?… Ну что ж, пусть тогда будет сволочь, хотя это немного искажает смысл… Все, спасибо, барышня.

Примерно через полминуты в одной из стоявших в углу сумок раздалась знакомое классическое попискивание. То ли Моцарт, то ли Бетховен — признаться, я не очень хорошо в этом разбираюсь. Казбек встрепенулся и сделал было попытку подняться, но я тут же пресек ее путем несильного удара ногой.

— Лежите, больной, доктор запретил вам вставать с постели, — я самостоятельно порылся в пакете и выудил оттуда казенный инвентарь. Тот самый, из-за которого меня так бесцеремонно лишили законных премиальных.

— Казбек, смотри-ка, тут тебе сообщение пришло. Сам прочитаешь? Не хочешь? Ну тогда давай я. Вот слушай: «Казбек, сволоч ты эдакая, верни меня хозяину. Пейджик». Странно, а разве в слове «сволочь» мягкий знак в конце не ставится? Ну да ладно. Я думаю, что придется уважить пейджика. Ну не хочет он у тебя оставаться. Видать, совсем хреново ему в твоем обществе, а, Казбек?

Сын гор злобно вращал глазами и что-то прошипел на своем тарабарском наречии. Знакомых слов я различил только два: «сука» и «би-и-лять», и, хотя эти его оскорбления меня нисколько не волновали, я залепил-таки ему небольшую затрещину, дабы он не отвлекался от основной цели нашего мероприятия. Казбек лязгнул зубами и заткнулся.

— Ты же понимаешь, не-уважаемый, что отыскать остальное свое имущество я мог бы здесь и сам. Но поскольку по натуре я страшно брезглив, перспектива ковыряния в твоих шмотках меня не прельщает. Еще какую-нибудь заразу подхвачу. Так что давай-ка, что там у нас по списку?

Записная книжка, сто баксов.

— Какие сто баксов, слушай, — встрепенулся Казбек. — Там один только двадцатка был…

— Странно. Я точно помню, что там был именно стольник. Ты что-то путаешь, не-уважаемый. Короче, где? Ну? Не заставляй меня в очередной раз заниматься рукоприкладством.

— В верхнем ящике, там… Ключ в куртке… Би-и-илять, — и Казбек снова завел свою шарманку.

Открыв верхний ящик буфета, я обнаружил там целый ворох весьма полезных вещей, начиная с золотых украшений и кончая денежными знаками неизвестных мне государств. Там же я отыскал и свою записную книжку. Хотел было действительно забрать сотню долларов, однако прикинул, что в данном случае невольно становлюсь как бы соучастником кражи и с некоторым сожалением ограничился лишь своей двадцаткой.

— Вот видишь, любую проблему можно решить вполне цивилизованным путем. Кстати, я все хотел спросить — а кто ж это тебя так отмудохал? А, Казбек? Не ту машину вскрыли, что ли? На крутых нарвались?

— Какое твое дело, а? — Но потом все же ответил: Зугдидские наехали.

— А, это те самые, которые через "д", а не через "т"? И чего им было от тебя нужно? Кровная месть? Ты соблазнил и бросил гордую селянку, оказавшуюся сестрой злобного джигита?

— Какую сестру? При чем здесь сестра? Я не знаю никакой сестры, — возмутился Казбек. — Денег хотели… шакалы, — он загнул очередное, и надо признать, весьма мелодично звучащее местечковое горское ругательство. — Раньше мы с Гочей работали на вокзале. Потом пришел Самвел с «зугдидскими» и сказал, что теперь это их земля. А где ты найдешь еще такую землю? Столько машин. Люди приезжают, уезжают — туда-сюда.

Все могли работать, всем места хватает. Но Самвел как с цепи сорвался: хочешь работать на его земле — плати половину. Нигде таких расценок нет.

Мы рискуем, он нет, а получать должны поровну. Где справедливость?…

— Ясно, дальше можешь не продолжать, — перебил я его, — насколько я понял, тебе доступно объяснили, что в этом мире справедливости нет. Ладно, вернемся к нашим бананам. Ты еще должен мне фотографии, и после этого мы расстаемся, не имея более взаимных претензий друг к другу… юз В комнате повисла подозрительная тишина. Наконец Казбек собрался и выдохнул:

— Нет фотографий… Мамой клянусь, правда, нету…

На экране телевизора ловкой обезьяной уворачивался от своих противников неутомимый Джеки Чан. Вот уже второй час мы с Казбеком пытались смотреть единственную в его доме более-менее приличную видеокассету, коротая время в ожидании Гочи.

Черт! А ведь я фактически не сомневался в том, что после встречи с Казбеком ситуация разрешится сама по себе.

Какое там…

После того, как он заявил, что Татьяниных фотографий в квартире нет, я был близок к тому, чтобы убить его.