Может этого Дамблдор и добивается? Десять лет в Азкабане? В смысле его привезут в тюрьму, а он её изнутри разрушит, и выйдет такой весь в белом. Не, бред, хотел бы он сломать Азкабан, так бы напал, анонимно. Все сломал бы и убежал, прежде чем кто-нибудь успел понять, что происходит. Предположим, что именно таков и был план Дамблдора: его осудили, отстранили, но не повязали. Он там аппарирует по стране, ищет крестражи, бла-бла-бла. Министерство ищет его и Пожирателей.

Всё равно не понимаю.

Где тут выгоды? Официальным лицом с всякими там должностями, Дамблдор бы всяко сумел сделать больше, чем теперь, когда он без пяти минут осуждённый преступник. Или он рассчитывает, что маги зависнут в ступоре, пытаясь осознать, как величайший светлый волшебник стал преступником?

Осознав, что не могу осознать, вылезаю из ванны и растираюсь, разговаривая сам с собой.

— Есть ли у вас план, директор Дамблдор?

— Есть ли у меня план? Есть ли у меня план? О у меня есть замечательный план, мисс Грейнджер!

— Ну и идите в пизду вместе с вашим Хитрым Планом, директор Дамблдор! — громко и чётко сообщаю в пространство ванной комнаты.

И сразу как-то становится легче жить. Ура.

Глава 19

Не знаю уж, Амелия Бонус ли вмешалась, или просто от меня принципиально отстали, убедившись, что толку не будет. Но больше эти судейские ко мне не пристают, следователи допросов не ведут, ну и так далее. Раскрученный маховик министерства продолжает вращаться, но, уже не задевая меня. Других «Ёжиков» тоже как-то обходит стороной, ну там Амбридж подокапывалась, погрозила, поснимала баллы, но никаких последствий в сторону родителей не последовало.

И зачем было грозить, спрашивается?

К Гарри никого не подпускают, что-то там мадам Помфри в его состоянии не нравится, да и смысла никакого нет в повторных расспросах Поттера. Уж он то точно ничего не запомнил, кроме стремительно приближающейся земли. По большей части он отмалчивается и смотрит в стену или окно, как будто замкнувшись в себе. Приходится его тормошить, рассказывать о делах в школе, про Амбридж и Дамблдора, в общем, обо всём, на что он хоть как-то реагирует.

— Метлу купим тебе новую, да что там, сам себе купишь, — подмигиваю. — Встанешь на ноги, съездим на Косую Аллею, купишь метлу, да ладно, две метлы!

Гарри молчит. Он полусидит в кровати, подпёртый подушками, и смотрит в окно. Потом неохотно так говорит.

— Я, наверное, брошу квиддич.

— Да ладно? Подумаешь, разбился разок, с любым игроком в квиддич такое бывает! — пытаюсь держать голос бодрячком, мол, все в порядке.

— Ты не понимаешь, — говорит Поттер после паузы. — Я разбился не из-за квиддича, а из-за того, что это сделали последователи Волдеморта. Они преследуют меня за то, чего я не помню!! Волдеморт убил моих родителей!! Убил!! Теперь его слуги убьют всех вас, всех кто рядом, всех, кто дорог мне, только потому, что я Гарри Поттер, мальчик-который-выжил и нихрена не помнит почему! Я не хочу, чтобы рядом со мной гибли люди!!!

Обессилев, он падает на подушки, а из кабинета выглядывает мадам Помфри. Целительница грозна, и тут же льёт в Гарри зелья, от которых он отключается. После чего вздыхает и говорит.

— Ох уж этот подростковый максимализм, или все, или ничего, а? Но хорошо, что он вспылил.

— Мадам?

— Видишь, он замкнулся в себе? Тормоши его дальше, вызывай эмоции, да хотя бы тот же гнев! Его организм не борется, не лечит себя, а в колдомедицине это один из важнейших факторов. Если маг желает сам себе здоровья, неосознанно фокусируя волю на этом, магия внутри организма выполняет его желание. До определённых пределов, конечно, но сейчас важен каждый грамм, каждая крупица.

— Да, мадам. Прошу прощения, мне не хочется злить Гарри, он и без того…

— Настрадался? Понимаю. Скажи, он ведь очень уважает директора Дамблдора?

— Да, мадам.

— Тогда почитай ему вчерашний «Пророк», — кривится целительница. — Пусть его гнев проснётся, и будет обращён вовне. Понимаешь, сейчас в нём застыло все в шатком равновесии. Организм внутри вроде и вылечен, но сам Гарри не слишком хочет жить. Нужно пробудить его, подтолкнуть, а когда он выкарабкается, если хочешь, я сама с ним поговорю, на тему гнева, злости, мести и прочих вещей.

— Да, мадам, это было бы… чудесно.

Целительница улыбается и кивает. Да уж, с её то биографией, думаю, найдёт что сказать.

— Вот возьми, — сует она мне газету, — остальным заодно расскажешь.

Тут дело такое, что после наезда на «Придиру» в целом, и на Невилла в частности, тот послал на йух «Пророк», и мы остались без газеты. Лонгботтом единственный его выписывал, но, положа руку на сердце, никто его в решении отказаться от газеты не упрекает. Очень неприятное впечатление оставила Амбридж, и начинаю подозревать, что так оно и было задумано. Провокация с далеко идущими целями, ибо сейчас выступи кто в защиту Дамблдора (а по правде говоря, чтобы досадить Чебурашке), то это все тут же подошьют к делу, и дополнительно обвинят дедушку Альбуса.