Читаем Дело Гермионы полностью

— И все же? — Дьюк уже почти уверен, что директор или врёт, или сам все видел, но не стал мешать злодеям.

— Вы же побывали на квиддичном поле, видели там обломки метлы. Я подобрал некоторые из них, и подверг анализу, посмотрел, какая магия на них осталась. Вне всяких сомнений, Гарри Поттеру засунули в метлу темномагический артефакт, работающий как бомба магглов.

— Что, простите?

— Как заклинание Редукто, — поправляется Альбус Дамблдор, — и срабатывающий на определённое условие.

— На какое же?

— Думаю, — директор поправляет очки, — это была скорость. Когда метла Гарри превысила определённую скорость, артефакт пришёл в действие и разнёс прутья. Результат налицо.

Дьюк Каннингем недоверчиво смотрит на старого директора. Всего ничего прошло со времени преступления, а Дамблдор уже всё знает! Старший следователь ещё раз проводит рукой по усам и уточняет.

— И кто, по-вашему, это сделал?

— Кто-то из учеников, — не медлит с ответом дедушка Альбус. — Будь там Пожиратели, они бы убили всех.

В кабинете директора появляется Минерва МакГонагалл с сообщением, что Гарри Поттер выжил, но сейчас без сознания и отдыхает после сложной операции. Следователи рвутся с ним поговорить, но затем все же до них доходит, что, вряд ли Поттер сможет сообщить хоть что-то полезное. Если бы он знал, что будет, то непременно приложил бы все силы, чтобы избежать такого.

— Думаю, на сегодня достаточно, — говорит Дьюк. — Продолжим завтра.

— Хорошо, — соглашается директор. — Завтра воскресенье, и мы сможем закончить следствие без помех.

Дьюк и остальные два следователя очень раздосадованы этим замечанием Дамблдора, но вслух не возражают. Им кажется, что раз директору так не терпится выпроводить следователей, которых он и не думал приглашать, то какая-то вина Дамблдора в случившемся есть.

В себя пришёл на следующий день, как не замедлила сообщить появившаяся как будто из под земли мадам Помфри. Смысл краткой, но энергичной речи сводится к тому, что в воскресенье, 13 февраля, не надо валяться в кровати, а пора встать, пройти осмотр, и отправляться в цепкие лапы заждавшихся меня директора, инспектора и остальных официальных лиц. Мол, она, как медик совершенно против такого издевательства над детскими организмами, но требуют и требуют. Гарри тоже допросили бы, будь он в сознании.

— Что с Гарри? — сажусь неохотно, тело ватное и хочется лечь и не вставать.

— На первый взгляд все нормально. Сейчас неделю на зельях и капельницах, там, возможно придётся переоперировать что-то, не до конца сделанное. Но это уже локальное воздействие, и сама справлюсь. Потом наблюдение и соблюдение режима, пока он в себя не придёт.

— Весело, — встаю и оглядываюсь. — Извините, мадам.

Так, одежда на мне, вон обувь, диадема на голове, уже неплохо. Сходить в туалет и не мешало бы почистить зубы, а потом сожрать тарелку мяса с картошкой, и желательно в тишине. В голове постукивают молоточки, и вообще следует больше тренироваться. Мадам Помфри, как будто подслушав мысли, тоже заводит речь о тренировках.

— Ничего, Гарри ещё легко отделался, обычно от такого умирают на месте. Здесь же даже без последствий обойдётся, скорее всего. Полежать, конечно, ему придётся, в том числе и без сознания, но к концу учебного года почти поправится.