Читаем Дело генетиков полностью

Очень странным является тот факт, что до сих пор документы «ленинградского дела» опубликованы лишь частично. Комиссия по реабилитации под руководством небезызвестного «коммунистического академика» А. Н. Яковлева не решилась обнародовать доводы обвинения, указав только, что здесь «МГБ осуществила фабрикацию ряда материалов». Без предъявления стенограмм заседания, конечно, нельзя опираться на мнение столь одиозной личности.

Между тем, приведенные выше материалы убедительно доказывают, что члены ленинградской группы совершили тяжкие преступления против СССР. Сталин вел жесткую борьбу против нарушений плановой дисциплины и искажений отчетности, против халатности, групповщины и разделения СССР по национальному признаку. Именно этим объясняются жесткие приговоры членам так называемой ленинградской группы.

Назначенный секретарем ЦК А.А. Кузнецов в декабре 1947 года убедил Сталина пригласить сына А. Жданова, Ю. Жданова, на должность заведующего сектором естественных наук ЦК ВКП(б). В свою очередь, Ю. Жданов выдвинул на пост ректора МГУ А.Н. Несмеянова. Так создавалась группка поддержки «ленинградцев» в науке. Она была тесно связана с научными кругами. Напомню, что брат лидера «ленинградской группы» Н. А. Вознесенкбго, А.А. Вознесенский, был ректором Ленинградского университета.

Семейственность и кумовство формирующейся «ленинградской группы» становились все более очевидными. Людвигов, начальник секретариата Берии в Совете Министров, рассказывал П. Судоплатову, как А. Жданов пытался использовать ситуацию в генетике, чтобы усилить свое влияние в научных кругах. Он не был сторонником свободы научной деятельности, его не интересовали собственно научные вопросы — его скорее волновало расширение своего влияния. Выступления ученых против Лысенко помогали ему назначать своих людей на посты, контролирующие науку и промышленность.

Скорее всего, Сталин в июне 1948 года решил заменить А. Жданова Маленковым, именно опасаясь усиления влияния первого из них. 1 июля 1948 года «ввиду расширения работы ЦК» Маленков был восстановлен в должности секретаря ЦК. А через пять дней Политбюро приняло постановление отправить с 10 июля А. Жданова, «согласно заключению врачей», в двухмесячный отпуск. Служебные полномочия последнего по секретариату ІДК передавались Маленкову.

Последнее, что сделал А. Жданов перед тем, как отправиться на лечение, было представление совместно с Маленковым Сталину проекта сообщения ЦК «О положении в советской биологической науке», подготовленного Шепиловым и Митиным. А. Жданову, вынужденному дополнить этот документ выпадами против собственного сына, видимо, нелегко далась следующая фраза: «… Ю. Жданов встал на неправильный путь. Пытаясь примирить и объединить… реакционное направление в биологии с передовым и прогрессивным мичуринским направлением, развиваемым академиком Лысенко…». 7 августа в «Правде» было напечатано покаянное письмо Ю. Жданова, в котором тот, ссылаясь на свою «неопытность» и «незрелость», униженно просил отпущения грехов.

Заседание Политбюро, на котором обсуждалось «дело» Юрия Жданова, как уже упоминалось, открылось 31 мая. С самого начала Сталин, не скрывая своего возмущения, заявил, что Жданов-младший поставил своей целью разгромить и уничтожить Лысенко, забыв, что тот сегодня является Мичуриным в агротехнике. Затем вождь стал выяснять, кто разрешил доклад в Политехническом музее. Как потом пытался представить дело Шепилов, он, якобы первым нарушив последовавшее за этим вопросом всеобщее молчание, которое «становилось тягостным и невыносимым», «встал и громко по-военному ответил»: «Это я разрешил, товарищ Сталин».

То, что именно так было на самом деле, заставляет сомневаться свидетельство главного действующего лица этой истории — Юрия Жданова, который тоже присутствовал на этом заседании и впоследствии сетовал на то, что его очень подвел Шепилов, отказавшийся взять на себя ответственность за одобрение доклада в Политехническом музее.

Подводя итоги заседания, Сталин, по словам Шепи-лова, очень тихо и со «зловещей» нотой в голосе произнес, что надо примерно наказать виновных, но не Юрия Жданова, он еще молодой и неопытный, а отцов, указав мундштуком трубки при этом на Жданова-старшего. Для подготовки соответствующего решения тогда же была сформирована комиссия Политбюро, в которой главная роль отводилась Маленкову. Так ли все происходило, мы не знаем…

Нельзя забывать и о том, что в 1948 году остро стоял вопрос о преданности интеллигенции сталинскому руководству страны. Сессия ВАСХНИЛ закончилась 7 августа, а 3 сентября в Москве тысячи евреев восторженно встречали Голду Меир. В результате стало очевидным, что в СССР практически нет интеллигенции, которой можно доверять. Интеллигенция-то сплошь специфической национальности.

Власть же без идеологической опоры на интеллигенцию в качестве рупора, учительства, науки, культуры, без инженеров человеческих сердец — ничто. А надо еще добавить, что США и Англия вели с СССР холодную войну, а у СССР еще не было атомной бомбы…