Читаем Дело Ансена полностью

- Ох, Нил Платонович, дорогой! Всегда рассудок и только рассудок! А как хочется иногда пожить и сердцем! Поверьте мне, друг, сердце не худший судья, чем мозг.

- Только, брат, не в наших делах.

- Значит, вы отрицаете...

Кручинин рассмеялся и не дал Грачику договорить.

- Ради бога без темы о чувствах, об интуиции и прочем! Ведь условились жить по доброй пословице "семь раз отмерь"? Вот ты и мерь теперь: сошлись, не сошлись...

- Любит, не любит, плюнет, поцелует... - насмешливо огрызнулся Грачик.

- Нет, брат, мы не цыгане. - Кручинин похлопал себя по лбу. - Ты вот этим местом должен отмерять. Вот и отмеряй, что может означать сходство одних следов и несходство других... Если допустить твою мысль, будто Оле невиновен, то нужно найти другого убийцу. Он должен быть такого же большого роста.

- Пастор! - вырвалось у Грачика.

Он готов был пожалеть об этом восклицании, но Кручинин одобрительно глядел на него, ожидая продолжения.

- Или... Кассир Хеккерт, - сказал Грачик, - он почти так же велик ростом. Правда, он ходит согнувшись, но... если его выпрямить...

- То он сможет через стол дотянуться до жертвы?

- Да... уж если разбирать все варианты, так разбирать.

- Конечно, - согласился Кручинин. - Но думаешь ли ты, что этот согбенный старик достаточно силен?

- Может быть, и не так силен, как Оле, но слабеньким я бы его не назвал. В нем чувствуется большая сила, настоящая сила.

- Значит, ты думаешь, что должны быть изучены оба эти субъекта?

- Даже скорее кассир, чем пастор, - в раздумье сказал Грачик.

- Брат?! Это было бы ужасно! А впрочем, чего не бывает?!

- Да... чего не бывает, - повторил за ним Грачик. - Этот Видкун мне так антипатичен, что...

- Ну, это, братец, опять твои эмоции! - рассердился Кручинин. - Для дела они малоинтересны. Если изучать, так изучать все. Короче говоря: нам нужны отпечатки того и другого - пастора и кассира. Добыванием их придется заняться тебе.

Прежде чем Грачик успел спросить Кручинина, как тот советует это сделать, не вызывая подозрений, в комнату постучали: хозяйка звала к завтраку.

За столом уже сидели пастор и кассир. Завтрак проходил в тягостном молчании. Хозяйка время от времени тяжело вздыхала. Ее снедало любопытство, но скромность мешала задавать вопросы, а пускаться в рассуждения ни у кого из сотрапезников не было охоты.

Грачик ломал себе голову над тем, каким способом заставить соседей без их ведома выдать свои дактилоскопические отпечатки.

Пастор, казалось, вовсе и не замечал присутствия гостя. Он в задумчивости мял в руке хлебный мякиш. Через стол Грачик видел, что на хлебе остаются четкие отпечатки кожного рисунка пасторских пальцев - указательного и большого. Грачик решил, что пастор, помимо собственного желания, подсказывает выход из затруднений, и ему непреодолимо захотелось протянуть руку и взять этот хлебный мякиш. Но тут пастор стал раскатывать свой шарик по столу лезвием столового ножа. Шарик сделался гладким и перестал интересовать Грачика. Противное ощущение, будто священник знал его намерения и ловко обвел его, не давало Грачику покоя и заставило даже рассматривать пастора под каким-то новым, критическим углом зрения. Впрочем, решительно ничего, что могло бы опровергнуть прежнее благоприятное впечатление, произведенное на Грачика этим сильным, собранным человеком, он не обнаружил и в душе выбранил себя за легкомыслие. Он уже готов был встать из-за стола и признать свою несостоятельность, когда заметил, что пастор снова, глядя куда-то поверх голов сидящих, взял мякиш и стал его разминать.

- Я покажу вам фокус, - негромко проговорил пастор. - Пусть кто-нибудь из присутствующих, хотя бы вы, господин Хеккерт... под столом, так, чтобы я не мог видеть, сомнет кусочек хлебного мякиша, и я скажу, какой рукой это сделано.

Кассир, сохраняя свой мрачный вид и, кажется не задумываясь над тем, что делает, послушно скатал под столом шарик и протянул его пастору.

- Нет, нет, - сказал пастор, - раздавите его между пальцами так, чтобы образовалась лепешка.

Кассир протянул пастору раздавленный мякиш. Достав из кармана маленькую, но, по-видимому, очень сильную лупу, пастор внимательно изучил кусочек хлеба и с уверенностью произнес:

- Левая.

Кассир ничего не сказал, но по его глазам Грачик понял, как тот поражен: пастор угадал! Но кто мог ответить Грачику на вопрос, было ли это случайностью или пастор разбирался в дактилоскопии? Ведь для того, чтобы, не выписав формулу, вынести столь безапелляционное решение по небольшому отпечатку, не проявленному с достаточной четкостью, не увеличенному и, может быть, не полному, нужно было быть артистом этого дела.

Мысли сменяли одна другую в мозгу Грачика. Откуда у пастора лупа? Зачем? Почему он так хорошо знаком с дактилоскопией?

Тут же родился план:

- Может быть, и я смогу? Сожмите-ка мякиш! - сказал он пастору.

Пастор с улыбкой опустил руки под скатерть и через мгновение протянул Грачику сдавленный в лепешку довольно большой кусочек хлеба; узор папилярных линий выступал на нем с достаточной яркостью и полнотой.