Читаем Дела земные полностью

Женщина собрала инструменты, сняла фартук, позволила внуку себя рассмотреть без фартука. Секунда! Пять секунд! Достаточно.

– Пойду я. Приносить деньги с пенсии не надо. Пусть это будем вам подарком от меня.

– Пусть будет. Внук бабу купит вкусную и принесет.

Старик от переизбытка впечатлений оседал в руках внука, прикрывал глаза, валился боком на кровать. Голове легко, мыслям в ней тоже, только устали мысли, хотят мирного полета во сне.

– Заснул, как младенец после купания. – Внук укрыл деда одеялом.

– У вас есть дети? – дзинькнул голос дамы.

– Дед как дите. Дохожу, докормлю, потом о детях подумаю. А у вас?

– Я тоже потом подумаю.

Соседка развернулась и шмыгнула в полумрак прихожей.

– А баба?

– Я думала, один дедушка заговаривается.

– Он не заговаривается. Он ром-бабу любит, и вам пообещал.

Соседка открыла дверь. Ее уход разрывал что-то невидимое, связывающее мужчину и женщину. Надо заговорить с ней! Да и она ждала продолжения беседы. Вращение туда-сюда ключа в двери не может быть вечным. Он уже стал теплым в женских руках.

– Любите ром-бабу? Тогда я куплю ее для вас, – вымолвила женщина, обернувшись.

– Вы? Мне? А что мне купить для вас? – Внук пришел в восторг, осмелел и пригласил даму в гости.

– Клубничный джем.

Дверь соседней квартиры закрылась.

– Дед! У нас есть клубничный джем?

Внук стремительно вошел в комнату, увидел спящего деда.

Дед смотрел на внука с потолка. Клубничный джем? Конечно, внук удивится, но есть клубничный джем. Не магазинный, а приготовленный руками покойной жены. Стоит в баночках в подполе. Есть еще такие дома, в которых жильцы первых этажей, чтобы прекратить хищения из кладовок в подвалах, когда-то замуровали входы в них и стали спускаться в кладовки через люки с дверцами в полу своих квартир.

Внук совсем разволновался, почувствовал тяжесть в ногах, было такое впечатление, что он копал картошку полдня. Взгляд с потолка повел внука к раскладушке. Тот в мгновение ока ее разложил, взял одну из подушек деда и упал на раскладушку, обнимая ее. Раскладушка крякнула в испуге, но жаловаться дальше не стала. Взгляд с потолка стал нежным и тут же омрачился. Он увидел гроб на табуретах посреди той же комнаты и жену покойную в нем со сложенными на груди руками, послушную, словно она провинившаяся школьница. Взгляд с потолка устремился к ней с великой жалостью и нежностью сердечной, пусть простит его любимая за нечаянно причиненную ей боль когда-то, и он зла не помнит и не таит. Цветочек она его сердечный, капризная роза с шипами, когда как… Взгляд с потолка плачет, так плачет, что слезы распахивают глаза. Часы на стене побледнели, слились со стеной, не разглядеть циферблат, расплывается. Воздух нашел щелку и протиснулся в грудную клетку старика. Задышала та, захрипели легкие. Ушла синева и припухлость лица. Чуть позже зарозовеют дряблые щеки, рот так и останется синюшным.

– Дед! Ты замерз?

Раскладушка опять застонала и закряхтела под телом внука.

– Мертвое не мерзнет.

– Не надо так, дед. Я живой, и слышать мне это неприятно.

– Почитай.

Внук не раздумывая взял книжку со стола, снова «разозлил» раскладушку, подняв изголовье повыше, закинул руку за голову и стал читать.

– «Тебе кажется, что я умираю, но это неправда. Я напился, я наполнился жизнью, больше нет места для нее во мне». – Цитату из текста мужчина прочитал почти что вдохновенно.

– Это про меня, внук.

– Это про всех нас в свое время.

– Как же человек смог за всех нас о нас рассказывать такими простыми словами? Положи книжку мне в гроб. Обязательно положи. Цветочку своему, бабушке твоей, почитаю.

– Ладно. Тогда и очки тоже положу, – пробурчал внук.

– Положи. Молодец какой, вспомнил. Назначь соседке время и приходи к ней каждый день в этот час. Попривыкнет баба и ждать тебя будет каждый день и всю жизнь. – Дед засипел, закашлялся. – И джем у нас есть клубничный. Слазь в подпол, там найдешь, бабка твоя собственной рукой подписывала.

Внук был рад новости. Скоро баночка была у него в руках. Он собрался ее открыть.

– Нельзя начатую нести. Помой банку и неси.

Когда послышался звук льющейся воды, дед улыбнулся.

– Дверь не закрываю, – сказал внук.

– А кому я нужен… – вздохнул старик. Внук тут же вернулся в комнату.

– Мне, – проговорил он четко, твердо и посмотрел в глаза деду. Чувствовалось, он знает, о чем говорит. Из глаз деда выкатилась слеза, соленая, горячая. Слизнув ее, незваную, махнул рукой. Устал дед снова, от счастья нахлынувшего, нежданного устал. Взгляд с потолка проводил внука к соседке и вылетел из комнаты, заведомо зная куда. К гробу с любимой спешит, в землю спускаться еще не научился, но действие это уже не страшит.

– Кто там? – испугавшись прозвучавшего вопроса, соседка присела от страха, затрясла с досады кистями рук. Зачем она спросила, будто не знает, будто не видит. – Это вы?

Что она творит! Как попугай говорящий. Надо молчать, надо молчать.