Предисловие к рассказам

ДЕЛА ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ

Василий Шукшин из тех писателей, которые не просто нужны людям они им крайне необходимы. Народ и выдвигает таких, как он, из своей массы в критические периоды истории для самозащиты, самоспасения. Говоря так, не боюсь впасть в преувеличение. Ведь трудно представить, что было бы со всеми нами, ныне сущими, если бы во времена кровавой сталинщины, а потом все и вся разлагающей брежневщины — это же как-никак полвека! — в нашей стране не оказалось Андрея Платонова, Анны Ахматовой, Миколы Хвылевого, Михаила Булгакова, Миколы Зерова и вслед за ними Александра Солженицына, Варлама Шаламова, Григория Тютюнника, Василя Быкова, Василия, Шукшина и других русских, украинских, грузинских, литовских, белорусских (в каждой нации были свои подвижники) писателей, которые буквально спасали общество от нравственной деградации и морального вырождения. Без слова правды, которое несли, скажем, те же Солженицын или Шаламов и которое люди читали в подполье, таясь от «всевидящего глаза» и «всеслышащих ушей» целой армии сексотов и стукачей-любителей, мы могли бы и не проснуться духовно от звона самых громких колоколов Перестройки.

«Что с нами происходит?» — спросил себя и своих соотечественников Василий Шукшин в начале семидесятых годов, когда верховный правитель всему миру врал, что «дела в нашей стране идут, как никогда, хорошо». Хотя все видели, что идут они из рук вон плохо. Примерно тогда же Солженицын обратился к народу со своей знаменитой статьей-заповедью «Жить не по лжи», которая распространялась самиздатом и за перепечатку которой вполне можно было схлопотать приличный срок.

Еще раньше, так сказать, на заре застоя, Шукшин, видя стремительное падение нравов в обществе, крушение моральных устоев, категорически заявил: «Нравственность ость Правда». Этому он был верен до конца своих дней — ив литературе, и в кинематографе.

Менее всего хотелось бы мне, чтобы у читателя сложилось впечатлении, будто я стремлюсь представить Шукшину этаким метром, вещающим неопровержимые истины. Нет, сам он постоянно сомневался, мучительно размышлял о нашей жизни, задавал бесконечные вопросы самому себе, часто не находя на них удовлетворительные ответы. И многие его герои похожи на своего создателя — мятущиеся, нередко поступающие вопреки здравому смыслу, себе во вред. Но всегда писатель чтил в человеке искренность, прямоту, доброе начало. Даже в самом заблудшем своем герое он хотел видеть что-то хорошее, возвышающее его над прозой жизни. В этом смысле интересно свидетельство самого Шукшина по поводу его фильма «Ваш сын и брат» и рассказа «Степка», который лег в основу кинокартины. Непутевый деревенский парень Степан Воеводин подрался и получил три года. Оставалось совсем немного до конца срока, но он сбежал с места заключения. На вопрос милиционера, зачем он, дурак, это сделал, Спепан бесхитростно ответил: «Соскучился. Охота было хоть разок пройтись по деревне. Весна пришла — совсем измучился… Сны замучили — деревня снилась». В самом деле, не дурак ли парень? Шукшин говорит: «Он, конечно, дурак, что не досидел три месяца и сбежал. Не сбежал снова воровать и грабить. Пришел открыто в свою деревню, чтобы вдохнуть запах родной земли, повидать отца с матерью. Я такого дурака люблю. Могуч и властен зов Родины, откликнулась русская душа на этот зов — и он пошел». И писатель, и читатель не сомневаются, что из этого оступившегося парня будут люди, что он будет трудиться на этой земле, к которой так прикипел душой.

А вот еще один «дурак» или, как еще их называл сам Шукшин, «чудик» из рассказа «Материнское сердце» — Витька Борзенков. Надумал он жениться. Поехал на базар в районный городок. Продал сала на сто пятьдесят рублей. Решил немножко отметить это событие. Выпил стакан-другой пива. Тут и подвернулась симпатичная девица. Ей хотелось опохмелиться, и Витька угостил незнакомку. Как-то так вышло, что они решили еще добавить, девка пригласила парня к себе домой. Поздним вечером Витька опомнился под каким-то забором, с тяжелой головой и, конечно, без денег. Со зла, что его так элементарно облапошили, парень на оставшуюся в заначке десятку выпил и подрался возле буфета с какими-то алкоголиками. Двоих уложил бляхой матросского ремня, потом еще и милиционера, который бросился разводить дерущихся. Следствие всего этого — уголовное дело. Виноват Витька по всем статьям. На трезвую голову он все прекрасно понимает: заслужил. И только его мать не может с этим примириться. Ведь хлопец-то хороший, роботящий, добрый. Он ее и кормилец, и защитник. И мать идет по инстанциям просить о снисхождении к ее неразумному дитяти. Что удивительно: доводы простой крестьянки, что не надо строго судить сына, ее открытое сердце, чистота помыслов почти убеждают и строгих милицейских начальников, и прокурора. Она все свои душевные силы мобилизовала на спасение сына. Совершенно потрясающ ее, может быть, последний аргумент, обращенный к Витьке.