Декстер: Я чувствую себя как пазл, в котором не хватает одной части. Я даже не знаю, какая должна получиться картинка.

Анхель Батиста: — Полиция Майами. Можно с вами поговорить?

Анхель Батиста: Как говорится, сто из ста. Есть что-то гармоничное в такой постоянной непрухе.

Декстер: Если бы я верил в Бога, если бы я верил в грех, я бы прямо отсюда отправился в ад. Если бы я верил в ад…

Декстер: — Я ведь тебя убил.

Декстер: — Что ты принес в этот мир, кроме боли?

Декстер: Я нашел более безопасное место, чтобы выкидывать мусор: Гольфстрим, который движется со скорость 6 км в час-одно из самых сильных подводных течений. Завтра в это же время Малыш Чино будет к северу от Палм Бич, после этого отправится в Джорджию и в Северную Каролину, а со временем… В общем, скажем так — Северная Атлантика дает массу возможностей.

Декстер: Если глаза — зеркало души, то скорбь-дверь, ведущая внутрь. Пока она закрыта, между знанием и незнанием остается преграда. Если от нее отойти, эта дверь так и не откроется, но стоит только войти внутрь, и боль превратится в реальность.

Декстер: Еще бы хотелось, чтобы на меня не охотилась моя сестра. Это несколько нездоровые семейные отношения.

Лайла Турней: — Тысячи голосов шепчут тебе «Да, это ты и ты такой», и ты пытаешься справиться с этим, но желание надвигается как волна, оно дразнит тебя, оно хочет утолить свою жажду, и шепот становится все громче, пока не превращается в крик «Сейчас!». Это единственный голос, который ты слышишь, единственный, который хочешь слышать, и ты принадлежишь ему, этому призрачному себе, этому….

Фрэнк Ланди: Ты заглянула в его душу, в душу убийцы, и ты все еще жива. И если ты сможешь это принять, именно принять, ты сможешь это использовать. А прибавь к этому свою силу, и ты сможешь поймать маньяка, который превзошел ледяного убийцу. Но для этого нужно перестать бежать.

Фрэнк Ланди: Самые страшные убийцы — это те, кто полагает, что жертвы заслуживали такой участи. Главы стран уничтожали целые поколения по тем же самым мотивам.