Читаем Декомпрессия полностью

Маньяк опускался на глубину. Неподвижный, бездыханный. В его открытых глазах медленно угасал дневной свет. Совершенная тишина влилась в уши, обещая скорое исцеление. Еще немного, потерпи, – уговаривал он себя. Но даже кратковременная мысль доставила ему адскую боль. Маньяк не мог пошевелиться, и единственным избавлением от невыносимой пытки ему виделась смерть, неизвестно в силу каких причин задержавшаяся по дороге к нему.

Для него так и осталось тайной, почему он сорвался в море. Почему сила, подтянувшая его к самому брюху Циклопа, вдруг ослабла? В промежутках между разрядами Маньяк ясно видел, как на черном саване прорастали складки, заполненные голубоватым дымом. Внезапно, вопреки всему поток воздуха перестал толкать его в спину. На некоторое время он завис, не опускаясь и не поднимаясь. И тут, как будто порвались нити, тянувшие его наверх. Маньяк скорее почувствовал, чем увидел, что подъем превратился в падение. Воздушное течение перевернуло его, как раз для того, чтобы он смог убедиться, как стремительно синяя гладь несется ему навстречу. Потом его еще раз развернуло – Циклоп уплывал. Освобожденное от монстра, проступало утреннее небо. Маньяк хотел повернуться, чтобы встретить смерть лицом к лицу, но у него не хватило сил.

Дайвер ударился спиной о твердую как камень поверхность и стал тонуть. Он надеялся, что сознание оставит его, но проклятый разум никак не хотел сдаваться. Маньяк мучил себя ожиданием скорой смерти, которая никак не хотела наступать.

Словно для того, чтобы продлить его страдания, у самой поверхности воды в ослепительных стрелах, пробитых солнцем, мелькнуло белесое прозрачное тело русалки. Маньяк тонул, безучастно наблюдая за приближением текучей твари. Его разбитое, измученное тело молило о пощаде. Русалка проплыла над ним, повернувшись лицом, едва не зацепив его рукой. Она была так близко, что он без труда разглядел: у нее отсутствует один глаз. На его месте белела матовая пелена. Наверное, у дайвера мелькали обрывки мыслей. Скорее всего, это были фальшивые угрозы и пустое злорадство.

А может, и нет. По лицу Маньяка заструилось стекло. Тонкие хрустальные нити ползли ниже, затекая в уши, в нос. И тогда он широко улыбнулся русалке как старой знакомой. Но вместо воды открытый рот заполнил холод. Ледяной поток наводнил легкие, затопил сердце, анестезией заскользил по кровеносным сосудам. Боль оставила его. Маньяк ничего не видел – перед глазами застыла молочная пелена.

Сердце билось ровно. Он непроизвольно дернул рукой и тело откликнулось. Со странным, граничащим с идиотизмом чувством Маньяк осознал, что не может понять, жив он или умер. Было так, словно он только что хлебнул воздуха и этого глотка с лихвой хватит ему на долгие пять минут.

Маньяк опускался на глубину и его душа парила в безмятежности. Ему было спокойно и легко. Так, как не было никогда… Океан ждал его…