Читаем Декалог 3: Последствия полностью

– Ты видел, какого размера у меня отсек управления? Насколько я знаю, в нём никогда не убирались, а ты одет подходящим образом... И, разумеется, как только я прослежу за тем, чтобы эту штуку спрятали подальше, я приду лично проследить за твоей работой и за тем, чтобы ты не нажимал кнопки, и… кто знает, какие мысли я нечаянно произнесу при этом вслух?

Ц'рил засиял от счастья.

– Уже бегу! – сказал он и умчался.

Доктор снова повернулся к двум лоркам, как раз в тот момент, когда они задели цилиндром стену.

– Эй, осторожнее с этим! Это очень, очень большая редкость...

– Узрите наши дары, – распевал Верховный Жрец, широко раскрыв руки, внимая молитвам своих последователей.

На несколько мгновений их Господь и Бог распространит свою щедрость на всех них, как он это делал с незапамятных времён. Но это были новообращённые; им нужно было продемонстрировать щедрость Сплайна. Главное, чтобы они при этом не забывали кланяться.

В надлежащий момент широкий белый алтарь позади него вспыхнул ослепительно-белым огнём, сопровождающимся заливистым визгом и ритмичным рёвом. Жрецу не нужно было оборачиваться, он знал, что происходит; более того, обернувшись, он бы совершил ужасное богохульство. Был строжайший запрет смотреть на то, как Сплайн готовит манну.

А затем всё прекратилось; и звук, и свет остались только в воспоминаниях. Он повернулся к алтарю и осмотрел сегодняшние дары, с удовольствием отметив, что среди них было много пищи; в предыдущих трёх божественных проявлениях появлялись в основном странные металлические предметы и прочая ерунда – ничего полезного для жречества. Но десять прозрачных ящиков, занявших бóльшую часть алтаря, явно содержали какую-то еду, и это очень обрадовало Верховного Жреца; банкет, как ничто другое, делал его слуг довольными. А значит, и покорными.

По мнению Верховного Жреца Гераклита, Сплайн проявил большую щедрость. Чего и ждали от бога.

Энрик Уллий посмотрел на часы – всего лишь половина девятого. Он вздохнул; было такое чувство, что половина девятого длится уже четыре часа. Вот в чём проблема со временем, – грустно подумал он. Непредсказуемое.

Ещё раз тяжело вздохнув, он встал из-за своего заставленного стола и заказал в реплимате чашку пряного чая. Ожидая, пока антикварная машина соорудит что-нибудь съедобное, он думал о своей текущей задаче: уже три часа он пытался понять хоть что-нибудь в уравнениях на мониторе, но был так же далёк от ответа, как и неделю назад, когда их ему только-только прислали. И это было плохо, потому что Посол считал, что Уллий – единственный человек на всей планете, способный их понять.

Взяв из автомата чашку, он побрёл обратно за стол. Посол должен явиться в десять часов, и профессиональная гордость Уллия была смертельно ранена тем, что он не видел в этих уравнениях никакого смысла.

Как такое могло быть? Две недели назад он был младшим научным сотрудником в университете Хотампы и пытался найти какое-нибудь применение для предмета своей докторской диссертации – сетей уравнений. И вот теперь он работает непосредственно на Посла, на пределе своих знаний. Если честно, то даже за их пределами.

Пытаясь отвлечься от монитора, он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Когда он был студентом, жизнь была намного проще. Единственной проблемой было найти между бесконечными вечеринками и попойками время на написание диплома... И тут он понял.

Он пытался интерпретировать уравнения Посла по отдельности, но что если все они были аспектами одного большого уравнения, если каждое было лишь срезом многомерной сети уравнений – предмета его диссертации? Не удивительно, что Посол выбрал его – за всю историю науки было лишь три человека, которые что-то понимали в этой теме, и двое из них были уже мертвы. С новыми силами он принялся за работу.

Полчаса спустя он пожимал одну из четырёх крохотных ручек Посла, приветствуя его. Теперь он понимал, что именно было ему предложено. И какое значение оно имело для Гераклита.

Зайдя в отсек с консолью, Тёрлоу удивился – там никого не было. Почему-то ему казалось, что Доктор будет стоять у консоли и хмуро смотреть на переключатели и экраны, также хмуро, как он смотрел на всё и на всех с тех пор, как их оставила Тиган. Это случилось ещё несколько дней назад, но ничего из того, что с тех пор произошло – ни сонтаране с рутанами, ни так называемый отпуск на Матасианских Развлекательных Кольцах, ни их поход на гору Гайзис – ничто не улучшало настроение Доктора. Даже будучи втянутым в махинации Чёрного Стража, Доктор всегда сохранял приветливую улыбку и оптимизм. Но сейчас жизнь в ТАРДИС больше напоминала уроки в Брендоне, у особенно унылого учителя типа Питерсона или Дрибба.

Больше не было весело.

Его размышления были прерваны писком со стороны консоли. Тёрлоу шагнул туда, чтобы узнать, в чём дело, но между ближайшей панелью и полом перед ним возникла голубая электрическая дуга, и он замер на месте.

– Доктор! – закричал он, осторожно отходя от консоли. – Доктор, быстрее сюда!

– В чём дело?