Читаем Декабристы полностью

Я дружбу пел… Когда струнам касался, Твой гений над главой моей парил, В стихах моих, в душе тебя любил, И призывал, и о тебе терзался! О мой творец! Едва расцветший век Ужели ты безжалостно пресек? Допустишь ли, чтобы его могила Живого от любви моей сокрыла?

В 1826 году Грибоедов снова возвращается на Кавказ. Он спешит предстать перед своим любимым начальником генералом Ермоловым, обнять своих друзей.

От смерти его отделяют всего лишь два года и восемь месяцев.

События развиваются бурно. Ермолов в немилости. Его пост занял Паскевич. Грибоедов ведет мирные переговоры с Ираном. 10 февраля 1828 года мирный договор с Ираном был подписан. Договор всецело был подготовлен усилиями Грибоедова.

Он возвращается в Петербург и представляет подписанный договор. Император Николай I доволен. Он осыпает своего дипломата наградами, удостаивает различных почестей, дает ему генеральский чин, награждает орденом Святой Анны с бриллиантами, жалует четыре тысячи червонцев…

И именно тогда Грибоедов пишет письмо Одоевскому в Сибирь.

«Брат Александр. Подкрепи тебя бог. Я сюда прибыл на самое короткое время, прожил гораздо долее, чем полагал, но все-таки менее трех месяцев. Государь наградил меня щедро за мою службу. Бедный друг и брат! Зачем ты так несчастлив! Теперь ты бы порадовался, если бы видел меня в гораздо лучшем положении, нежели прежде, но я тебя знаю, ты не останешься равнодушным при получении этих строк и там… вдали, в горе и в разлуке с ближними. Осмелюсь ли предположить утешение в нынешней судьбе твоей! Но есть оно для людей с умом и чувством. И в страдании заслуженном можно сделаться страдальцем почтенным. Есть внутренняя жизнь нравственная и высокая, независимая от внешней. Утвердиться размышлением в правилах неизменных и сделаться в узах, в заточении лучшим, нежели на самой свободе. Вот подвиг, который тебе предстоит. Но кому я это говорю? Я оставил тебя прежде твоей экзальтации в 1825 году. Она была мгновенна, и ты, верно, теперь тот же мой кроткий, умный и прекрасный Александр, каким был в Стрельне и в Коломне в доме Погодина… Слышу, что снисхождением высшего начальства тебе и товарищам твоим дозволится читать книги. Сей час еду покупать тебе всякой всячины…»

Грибоедов ищет способ помочь своему другу. Сохранилось письмо к его близко знакомой Варваре Миклашевич: «Верно сами догадались, неоцененная Варвара Семеновна, что я пишу к Вам не в обыкновенном положении души. Слезы градом льются. Александр мне в эту минуту душу раздирает. Сейчас пишу Паскевичу: коли он и теперь ему не поможет, провались все его отличия, слава и гром побед, все это не стоит избавления от гибели одного несчастного, и кого!!! Боже мой, пути твои неисповедимы».

Грибоедов снова, в который раз, садится и пишет письмо влиятельному Паскевичу: «Благодетель мой бесценный. Теперь без дальних предисловий просто бросаюсь к Вам в ноги и, если бы с Вами был вместе, сделал бы это и осыпал бы руки Ваши слезами… Помогите выручить несчастного Александра Одоевского. Вспомните, на какую высокую ступень поставил Вас господь бог. Конечно, Вы это заслужили, но кто Вам дал способы для таких заслуг? Тот самый, для которого избавление одного несчастного от гибели гораздо важнее грома побед, штурмов и всей нашей человеческой тревоги. Дочь Ваша едва вышла из колыбели, уже государь почтил ее самым внимательным отличием, Федю тоже, того гляди, сделают камер-юнкером. Может ли Вам государь отказать в помиловании двоюродного брата Вашей жены, когда двадцатилетний преступник уже довольно понес страданий за свою вину, Вам близкий родственник, а Вы первая нынче опора царя и отечества. Сделайте это добро единственное, и оно зачтется Вам у бога, неизгладимыми чертами небесной его милости и покрова. У его престола нет Дибичей и Чернышевых, которые бы могли затмить цену высокого, христианского, благочестивого подвига. Я видел, как Вы добро делаете. Граф Иван Федорович, не пренебрегите этими строками. Спасите страдальца!»

Это письмо Грибоедов написал всего лишь за два месяца до своей гибели.

Надо сказать, что Грибоедов ходатайствовал об Одоевском и перед самим императором. В зените своей славы, когда Николай I давал ему личную аудиенцию по случаю подписания Туркманчайского договора, Грибоедов просил монарха о милосердии. Он говорил пламенно, горячо. Защищал своего друга и брата Александра Одоевского…

Император сильно побледнел. Ему, властелину России, это показалось неслыханной дерзостью. Он сказал об этом своему дипломату.

Грибоедов просит дать ему отставку. Император не соглашается и возвращает его обратно в Иран. Грибоедов напишет позже, из Тавриза, что это направление он считает «политическим изгнанием».

30 января 1829 года Грибоедов был убит в Тегеране. Убит толпой фанатиков. Они волокли его труп по улицам и глумились над ним.

Страшная смерть Грибоедова потрясла всех в России. Декабристы восприняли его гибель как одно из больших несчастий для родины. Молодой поэт Александр Одоевский, далеко в Сибири, написал стихи, посвященные убитому другу.