Читаем Декабристы полностью

В Сибири он развернул кипучую деятельность по созданию Артели — организации помощи нуждающимся декабристам. Все свои силы он отдавал этому благородному делу. Собирал деньги, ходатайствовал перед близкими и знакомыми людьми в Петербурге, чтобы оказали помощь тому или иному декабристу. Известно около семисот таких писем Пущина. И это лишь часть его эпистолярного наследства.

Его письма — маленькие повествования о жизни декабристов в Сибири. Они рисуют богатую картину их духовного мира. Из писем мы узнаем об их помыслах, надеждах, спорах, интересах и т. д.

Прочитав однажды некоторые письма Ивана Пущина. Мария Волконская воскликнула:

— Я всегда восхищаюсь Вашим русским языком!

Иван Пущин был своего рода «соединительным звеном» между декабристами и тогда, когда их разбросали по поселениям в Сибири. Он знал, кто где находится, сообщал им адреса, ободрял, организовывал помощь нуждающимся. «Мы должны плотнее держаться друг друга, — писал он Матвею Муравьеву-Апостолу, — хоть и разлучены».

Таким Пущин оставался всю свою жизнь. Он проявлял заботу и о следующих поколениях революционеров — петрашевцах, Бакунине и его последователях.

Когда декабристов одолевали тяжелые мысли, они спешили написать письмо Ивану Пущину. Они знали, что там, в Ялуторовске, в той глухой пустоши, живет человек, который незамедлительно откликнется, ободрит добрым и теплым словом. «Пишу вам из своей могилы, — печально сообщал декабрист Гавриил Батеньков. — За моими плечами — тяжелая жизнь, 20 лет был заживо замурованным в Петропавловской крепости, а теперь еще вот девять лет живу в одиночестве в Сибири».

14 января 1854 года Иван Пущин ответил на это тягостное письмо. Он поздравил товарища с Новым годом и добавил: «Пора обнять Вас, почтенный Гаврило Степанович, в первый раз в нынешнем году и пожелать вместо всех обыкновенных при этом случае желаний продолжения старого терпения и бодрости: этот запас не лишний для нас, зауральских обитателей, без права гражданства в Сибири».

После амнистии Иван Пущин узнает адрес дочери Кондратия Рылеева — Настеньки. Он помнил ее пятилетней девочкой, которая едва дотягивалась до колена своего отца. Анастасия Кондратьевна замужем, имеет детей. Старый декабрист пишет ей, что в декабре 1825 года взял взаймы у ее отца 430 рублей. И он возвращает старый долг дочери друга.

«Милостивый государь, почтеннейший Иван Иванович. С глубоким чувством читала я письмо Ваше, не скрою от Вас, даже плакала, — отвечала Анастасия Кондратьевна. — Я была сильно тронута благородством души Вашей и теми чувствами, которые Вы до сих пор сохранили к покойному отцу моему. Примите мою искреннюю благодарность за оные. Будьте уверены, что я вполне ценю их. Как отрадно мне будет видеть Вас лично и услышать от Вас об отце моем, которого я почти не знаю. Мы встретим Вас как самого близкого родного. Благодарю Вас за присланные мне деньги — четыреста тридцать рублей серебром. Скажу Вам, что я совершенно не знала об этом долге».

«Рыцарем правды» назвал Сергей Волконский своего собрата по изгнанию Ивана Пущина.

Этот рыцарь героически боролся за лучшую долю своих товарищей. Он вселял в них бодрость, помогал им деньгами, добрым участием. Пущин завел специальные папки, в которых подшивал полученные письма, хранил копии писем, которые сам писал. Это большой и бесценный архив.

Пущин имел и одну заветную тетрадь. В нее он переписывал многие стихи Пушкина, которые по ней были впоследствии опубликованы. Именно в этой тетради было записано стихотворение «Во глубине сибирских руд…». В нее он переписал несколько стихотворений Александра Одоевского, в том числе «Славянские девы», а также ноты декабриста Вадковского, который сочинил музыку к этим стихам. Пущин переписал в тетрадь и стихи Одоевского, посвященные Марии Волконской, стихотворение Рылеева «Гражданин», его же поэму «Исповедь Наливайко» и другие.

Иван Пущин пишет в своих мемуарах и о том исключительно интересном для всех нас вопросе — почему Пушкин не был принят в члены Тайного общества…

У него было много причин для колебаний — посвящать ли Пушкина в дела Тайного общества. Более того! Пушкин не раз расспрашивал друга, чувствовал, что он что-то скрывает от него. Пущин писал, что поэт со всей горячностью готов был стать членом Тайного общества. И уже после смерти поэта Пущин убедился, что был прав, что не принял Пушкина в Тайное общество. Он считал, что благодаря этому спас Пушкина от горькой участи заточения в Сибири.

Пущин имел совершенно определенные представления о судьбе поэта. «Размышляя тогда, и теперь очень часто, о ранней смерти друга, — писал Пущин, — не раз я задавал себе вопрос: „Что было бы с Пушкиным, если бы я привлек его в наш союз и если бы пришлось ему испытать жизнь, совершенно иную от той, какая пала на его долю?“