Я понимала, что Сашка решил меня тем самым отговорить, потому что по натуре он не был эгоистом, и ему не хотелось выглядеть слабым и беспомощным в моих глазах.

— Сашка, я не собираюсь тебя жалеть. Скажи, ты согласен или нет? — моему терпению наступал конец, и начинала злиться.

Брат знал о том, что я могу быть весьма упрямой и решил сдаться.

— Хорошо, Ната, мне нужна твоя помощь. Только не понимаю, чем ты можешь мне помочь? Я хочу ходить, я мечтаю об этом. Но……шансов мало в моём случае.

— Сашка, надо верить, — обрадовалась я. — А ты опустил руки. Что по рукам? Давай пари? Ты даёшь мне год, в течении которого я должна сделать всё, чтобы тебя поднять. Если нет, то я улетаю навсегда во Францию.

— Спорить, как раньше? — воодушевился Сашка. — Спор, да? А я согласен. Давай, Ната. Только ничего у тебя не получится. Ха.

— Ага. Я Тебя задела? Только уговор — ты делаешь всё для того, чтобы встать, — решила я заручиться поддержкой брата.

- Хорошо, Ната. Я обещаю.

И мы с ним ударили по рукам.

— Я ловлю на слове, Сашка, — напомнила я братцу и решила его поцеловать, как это делала в детстве. Но нечаянно скользнув правой ногой, я упала в объятия Сашки, и поцелуй у нас с ним получился в губы.

— Извини, я не хотела, — постаралась я от него быстрее оторваться. — Я не хотела, — и Снежная королева в моём лице превратилась в самую настоящую свеклу с алыми щёчками от смущения.

— Да ладно, ничего, — ответил мне брат, явно не стесняясь возникшей неудобной ситуации между нами. — Бывает.

Он смеялся надо мной, что меня так отчаянно злило ещё больше.

— Я пошла ииииии, ты ничего не делал и я тоже. И ничего не было. Хорошо? Ничего не было.

— Не было, так не было, — ответил мне Сашка, смеясь ещё сильнее. — Вот не думал, что известная на весь мир фотомодель может так невинно смущаться.

— Спокойной ночиииии, — огрызнулась я и, выйдя из комнаты брата, сильнее ударила входной дверью. В ответ был слышен сильный смех. Одно дело сделала. Я сумела рассмешить брата, хотя сама при этом здорово оконфузилась.

Глава 24

Да, я обещал Натке, что встану, но сам теперь мало верил в то, что это возможно. Поначалу верил, а потом веры во мне стало меньше и я, кажется, стал смиряться с данной мыслью о том, что уже никогда не смогу ходить. Я понимал, что в своей недолгой жизни я сумел где — то сделать очень серьёзную ошибку, раз так я жестоко за неё расплачиваюсь. Я не раз вспоминал слова Нади о том, что в этой жизни всё предначертано судьбой, хотя и в силе человека изменить свою судьбу в лучшую сторону. Но свою половину, как говорила Надя, человек должен суметь найти, а если она постоянно рядом, то должен уметь её удержать в руках, а иначе будет за свои ошибки жестоко наказан. Не должен человек отказаться от своей второй части души, а, видимо, где — то на своём жизненном пути встретил свою половину и по собственной глупости её потерял. Вот судьба меня и наказала, посадив в инвалидное кресло, тем самым лишив возможности ходить. Так я думал, находясь в размышлениях в свободные минуты, когда дела фирмы занимали в моей голове не так много места. Натка удивила меня сегодня.

— Почему она решила мне помочь? — вертелась всё время в моей голове эта мысль. — Почему? Неужели она такая альтруистка. Но оказалось, что у неё весьма деловая хватка, когда она попросила с нас с Кирой 50 + 1 % именных контрольных акций нашей фирмы, а затем передумала, решив, что ей достаточно и тридцати процентов.

— Странная девушка, не понимаю я её, — думал я про себя.

Только я не привык делить Нату с кем — то, а тут оказалось, что на её внимание претендует теперь и Кира. Я разозлился, сам не зная зачем. Мне не хотелось смотреть на то, как Кира целует руки Нате. Было противно.

— Никто не имеет право трогать мою сестру. Только я один и она моя.

Я не знал, что могу быть таким собственником в отношении Наты. А ей было ровным счётом наплевать на меня. Она даже не особо смотрела в мою сторону. А там в её комнате в таком неглиже. Я увидел Нату, свою маленькую сестрёнку впервые в жизни обнажённой. А она оказалась очень даже ничего, что во мне даже зародился к ней чисто сугубо мужской интерес.

— Нет, нельзя, — стал я отгонять от себя подобные мысли. — Она моя сестра и навсегда ею останется.

Хорошо, что у Наты хватило ума накинуть на себя обратно упавшее полотенце.

Хорошо, что у Наты хватило ума накинуть на себя обратно упавшее полотенце и сделать вид, что ничего не случилось. Видимо, в ней взыграло что — то профессиональное, если она так спокойно отреагировала на моё появление в её комнате в таком её виде.