Джон Раттлер

Декабрь

Плюшевый ежик сидит на подоконнике и смотрит во двор. Там, внизу – его хозяин, Мишка. Он уже весь извалялся в снегу, который успел скататься в короткие белые валики на его шапке и варежках. Мишку это, впрочем, совершенно не волнует – пока родители про него не вспомнили, нужно гулять во дворе, ведь еще не сделано столько дел! Во-первых – еще двенадцать раз скатиться с горки. Во-вторых – помочь соседским детям построить снеговика, они его делают вообще не так, как представляет себе Мишка. В-третьих, нужно проверить водосток на наличие сосулек, и если они там снова появились – непременно сгрызть одну. Было у него и еще одно, четвертое дело, но Мишка предпочитал о нем не думать. Кому охота в воскресенье сидеть за партой и делать уроки?

Ежик смотрел на своего Мишку и вспоминал прошлую зиму. Я подарил его этому мальчишке на Рождество и, как всегда, угадал с подарком. Ежик всегда спит со своим хозяином, помогает ему учить уроки, играет с ним, даже приглядывает за Мишкой во время прогулок.

Мишка хороший мальчишка. Немного разгильдяй, но душа у него нараспашку. Он не умеет строить заговоры или завидовать, любит родителей и всему искренне радуется – или наоборот, смотря, что происходит в его еще такой короткой, но чрезвычайно насыщенной событиями жизни.

Наконец, он все же замерз и отправился домой. На третий этаж он ходил пешком, так было быстрее и интереснее – на лестнице можно было увидеть кошку или электрика со стремянкой, или найти гвоздь. А в лифте можно только корчить рожи в зеркало, да и то недолго. Мишка подошел к двери и аккуратно нажал на ручку. Он всегда старался не шуметь, когда заходил домой – особенно, если уроки были не сделаны. Войдя, он прислушался.

По звукам в квартире он мог определить очень многое, гораздо больше, чем думали его родители. Сейчас дома было тихо, но это еще ничего не значило. По наблюдениям мальчишки, существовало три вида тишины. Безопасная – когда родители молча занимались разными делами – в такие моменты сложно было проскочить мимо них к себе в комнату незамеченным, но все равно, это была безопасная тишина. Еще была тишина уютная – когда они сидели вместе на диване и смотрели что-то в планшете или в телефоне, и обнимались. Тут Мишка никогда не мог устоять, и, забывая про угрозу принудительного сидения за партой, прибегал и забирался к ним. Он никогда не размышлял об этом, но я говорю уверенно – в такие моменты ни один из них не вспоминал про школьные задания.