Читаем Действующие лица полностью

Счастлив поневоле

«Когда я был… Когда мне было… Сколь там?..»

Когда я был… Когда мне было… Сколь там?Когда я не в пример портам и польтамНа вырост жил – поди меня ушей,Не Баламутсружьём, а БиллискольтомТревожил вещество промеж ушей.Когда во мне совсем другие двое,Дерясь, мирясь, срывая ретивое,Давились жизнью, этот самый БиллВ трофейном фильме брякнул тетивою,И я его взыскал и возлюбил.Нет, всё же кольтом. Тетивою – Робин,Которого, шикарно низкопробен,Являл на все лады Эроол Флинн,Среди шервудских дупел и колдобинНа честных сквайров наводящий сплин.А с кольтом Билли, старикашка Билли:Лосины, стетсон, шрам, кобыла в мылеНебрежно вытанцовывает вольт.Из ничего, из воздуха, из пыли —Неуловимый жест, и вот он – кольт,И вот он – способ не искать фавора,Не извлекать зерна из разговора,Молоть и сеять – не твоя стезя;Не передёрнул вовремя затвора —И вышел вон. Иначе здесь нельзя…Теперь, когда я стал… Когда мне сталоНа всё с прищуром: не разгрыз кристалла,Без мыла не сумел, теперь, когдаСпит memory, а вместо барбитала —Варенье из запретного плода,Теперь я говорю: не оттого лиМне не давались выгодные ролиИздателей, громил, холостяков…Но обернусь и счастлив поневоле,Что сотворил себя из пустяков.18.06.01

«Давай займёмся вечностью, дружок…»

Давай займёмся вечностью, дружок,Разложим на три стадии прыжок:Толчок, завис и грузное пластанье,Продышим в неизбежное кружок,И, сквозь узрев закатное блистанье,Вдруг ощутим обещанный ожог.Давай, мой ангел, заметать следыБылых проказ. Слоистее слюдыНебывшее пускай тасует сроки,Покуда нет ни смысла, ни нуждыИз поражений извлекать урокиИ рвать полуистлевшие бразды.Давай, щербины выщерив, мой свет,Воздребезжим грядущему вослед,Что мы не больно от него зависим,И заодно поймём на склоне лет:Не хочешь мочь – не будь и не зовись им,А твой Пегас уже частично Блед.Не дай нам бог закваситься, сиречьВ гримасах, жестах, мельтешенье встречЗатечь, как майский мёд в июльских сотах,А главное, себя переберечьИ в дураках остаться, в идиотахНе дай нам бог. И не об этом речь.

Переживший себя

Перейти на страницу:

Все книги серии Петроградская сторона

Плывун
Плывун

Роман «Плывун» стал последним законченным произведением Александра Житинского. В этой книге оказалась с абсолютной точностью предсказана вся русская общественная, политическая и культурная ситуация ближайших лет, вплоть до религиозной розни. «Плывун» — лирическая проза удивительной силы, грустная, точная, в лучших традициях петербургской притчевой фантастики.В издание включены также стихи Александра Житинского, которые он писал в молодости, потом — изредка — на протяжении всей жизни, но печатать отказывался, потому что поэтом себя не считал. Между тем многие критики замечали, что именно в стихах он по-настоящему раскрылся, рассказав, может быть, самое главное о мечтах, отчаянии и мучительном перерождении шестидесятников. Стихи Житинского — его тайный дневник, не имеющий себе равных по исповедальности и трезвости.

Александр Николаевич Житинский

Поэзия / Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика / Стихи и поэзия
Действующие лица
Действующие лица

Книга стихов «Действующие лица» состоит из семи частей или – если угодно – глав, примерно равных по объёму.В первой части – «Соцветья молодости дальней» – стихи, написанные преимущественно в 60-70-х годах прошлого столетия. Вторая часть – «Полевой сезон» – посвящена годам, отданным геологии. «Циклотрон» – несколько весьма разнохарактерных групп стихов, собранных в циклы. «Девяностые» – это стихи, написанные в 90-е годы, стихи, в той или иной мере иллюстрирующие эти нервные времена. Пятая часть с несколько игривым названием «Достаточно свободные стихи про что угодно» состоит только из верлибров. «Сюжеты» – эта глава представлена несколькими довольно многострокими стихами-историями. И наконец, в последней главе книги – «Счастлив поневоле» – собраны стихи, написанные уже в этом тысячелетии.Автору представляется, что именно в таком обличье и состоянии книга будет выглядеть достаточно цельной и не слишком утомительной для возможного читателя.

Вячеслав Абрамович Лейкин , Дон Нигро

Драматургия / Поэзия / Пьесы

Похожие книги