Алина была не исключением. Но кроме шортиков и юбочек у нее в чемодане лежал легкий комбинезон из камуфлированной термозащитной ткани. Ее логика была простой. Мы же летим почти на экватор. А экватор – это джунгли. А джунгли – это всякие змеи, пауки и прочие сколопендры. С голыми ногами лучше не показываться. А в этом наряде она ходила с отцом летом на охоту. И даже побывала в лесах на севере Таиланда. Короче, на острове тоже может пригодиться.

Она обрядилась в камуфляж, напялила желтые очки, в которых мир вокруг становился контрастнее, а мелкие детали виднее, и уже было хотела выбираться в окно, когда услышала тихое треньканье.

Звонил мобильник, погребенный под ворохом белья в чемодане.

Это было странно. Ее здешний номер никто не знал. Перед отъездом она сменила симку и хотела использовать телефон только для экстренных звонков в больницу.

Она выудила мобильник из чемодана и глянула на экран.

Глаза полезли на лоб от удивления.

Это был московский номер. И это был номер отца.

– Алло! Папа?!

В трубке сдавленно заперхали.

– Нет. Не папа. Твой папа все также лежит в коме и ждет, когда его нежная дочурка справится с ситуацией. Принесет ему в клювике денежку, полученную от продажи своей манды.

Голос был жестяным, пропущенным через модулятор. Такой она слышала до этого только в плохих боевиках про похищения.

Сердце ухнуло с небес под землю.

– Кто вы? Откуда у вас телефон отца?

– Неважно, кто, откуда. Важно, что я могу сделать. Глянь на экранчик.

Алина убрала телефон от уха.

На экране дергалось изображение. Это была палата отца. Стояла ночь. Перемигивались огоньки на приборах. Тот, кто снимал, стронулся с места и подошел к койке.

Отец лежал все такой же бледный и изможденный. Мерно сипел кислородный аппарат.

– Узнаешь папочку? – едва слышно донеслось из динамика. – А теперь смотри внимательно.

В кадре появилась рука в черной перчатке. Она взялась за вентиль подачи кислорода и медленно стала его поворачивать. Писк участился, огоньки стали перемигиваться быстрее.

– Нет! – вскрикнула она. – Пожалуйста!

Рука замерла на долгие секунды, а потом все так же медленно вернула вентиль в исходное положение.

– Мы придем сюда следующей ночью. Если ты кое-что не сделаешь.

Алина сглотнула.

– Что вам надо?

– Нам нужен медальон.

– Какой еще медальон? – Алина подумала, что ослышалась.

– Медальон с дохлой тушки твоего несостоявшегося дефлоратора Авалона Гарта. Серебряный, на цепочке. В виде черненого кракена. Видела его?

Она наморщила лоб, вспоминая.

– Да, кажется у него был такой в самолете. Но откуда вы…

– Не перебивай, курица. Запомни. Мы все знаем. Где ты. Кто с тобой. Что было. И что будет. Гарт никогда не снимал этот медальон. Даже когда кувыркался с целками вроде тебя. Вспоминай, он был на его шее, когда ты обнаружила его на кровати дохлым?

– Я не помню!

– Вспоминай, дура. Вентиль рядом.

– Но там было темно! И мне было не до медальонов!

Жестяной голос вздохнул.

– Для тебя было бы лучше, если б он был. Слушай внимательно. Два раза повторять не буду. Ты достанешь нам этот медальон.

– Но как?!

– Как хочешь. Мне все равно. Виллу перерой. С персоналом договорись. Если платить нечем – жопу подставь. Тебе ведь это уже предлагали. Вот и не скупись. Корма у тебя зачетная, должна пользоваться популярностью. Могу дать подсказку. Тушку Гарта уволокли в холодильную камеру. Вот и начни оттуда. Повара, охранники. Шанс, что медальон оставили на теле, мизерный, но он есть. Ну а дальше как карта ляжет. Срок тебе на все – сутки. Если не справишься, я специально для тебя сниму блокбастер под названием «Как папаша умирает». Давай, детка. Время пошло.

Связь отрубилась.

Алина от бессилия и пустоты в душе опустила руки. Выронила телефон. Съехала по стене на пол, сжалась в комочек и тихо заплакала.

5

Отец болел уже больше двух лет. Сперва эта дрянь начиналась как обычная простуда с кашлем и температурой. Потом были месяцы по больницам, три безуспешные операции и введение в искусственную кому.

– Я вам прямо скажу, девушка, – сказал тогда доктор, глядя на нее теми щенячьими глазами, которыми всегда смотрят доктора в подобных случаях. – Мы ничем не можем помочь. Только отключить аппараты жизнеобеспечения.

– Вы не можете, а кто может?

– Никто, – на мгновение замялся он.

– Вы не сразу ответили, – сказала Алина. – Значит, какая-то мысль вам в голову все-таки пришла?

– Вы наблюдательны.

– Меня отец научил замечать такие вещи в разговоре. Так кто?

– Есть одна клиника в Швейцарии. Она специализируется на подобных заболеваниях. Но их методики экспериментальны. А цены такие, что не по карману практически никому.

– Я правильно понимаю – эта клиника наш единственный шанс?

– Да.

– Тогда мне плевать и на методики, и на цены.

Она списалась с клиникой не выходя из больницы. И потом долго отходила от новостей, сидя на улице. На такие цены плевать не получалось. От четырехсот тысяч долларов за серию операций и последующий курс лечения. Даже если б она продала отцовскую квартиру и поскребла со всех немногочисленных родственников и папиных знакомых – она бы не смогла найти и половины.