Читаем Дефицит полностью

Мусаева отпустила его на три дня, как положено по закону, но Алик вышел на другой же день, сильно беспокоился за отдел, потому что Вах куда-то пропал и Алика не предупредил. Все его поздравили, и Мусаева тоже, она его уважала, не один раз говорила: «Таких продавцов, как ты, Алим, надо искать да искать».

Сегодня Мусаева пригласила его в свой кабинет, поздравила с законным браком.

— На свадьбу пригласишь? Достанем тебе балык, икру черную, индюка живого, если хочешь.

— На свадьбу приглашаю весь магазин, — сказал Алик. — А вас с мужем персонально.

— Спасибо, дорогой. Заранее скажи, какой тебе надо подарок. Гарантирую. А теперь о деле, Алим.

Оказывается, Вах уехал в командировку аж на две недели, а тут с бумагами непорядок, надо, чтобы Алик подписал заборные листы на две тысячи шестьсот рублей. Товара пока нет, но все будет в ажуре в самое ближайшее время.

— Нет проблем, — сказал Алик. — Если моя подпись действительна, хоть сейчас.

Мусаева в торге на хорошем счету, ей доверяют, она отличник советской торговли, дело свое знает четко и ведет магазин 7/13 от победы к победе. Алик здесь уже девять месяцев и настоящей ревизии при нем не было еще, хотя ревизоры раз пять наведывались. Зимой женщина-ревизор подписала акт со слов, даже смотреть ничего не стала, правда, Вах сказал Алику, чтобы он положил в карман ее пальто сто пятьдесят рублей в виде премии. В другой раз Мусаева сама дала Алику двести рублей и велела сбегать в ювелирный, взять золотое кольцо поприличнее. Алик сбегал, купил за сто девяносто три, отдал Мусаевой, но через пять минут побежал обратно, менять размер на девятнадцать с половиной. Зато торговля шла без лихорадки и премиальные были, а то с одной стороны тебе покупатель нервы мотает, а с другой стороны ревизоры жить не дают, и все это при зарплате ниже среднего.

Короче говоря, Алик подписал заборные листы на две шестьсот. Он верил Мусаевой больше, чем самому себе. И пошел работать.

Но куда подевался Вах, какая-такая командировка? Он же продавец, а не снабженец. В отпуск Вах собирался в конце лета, а сейчас только начало. Как бы так не вышло, что после своей командировка липовой Вах не ушел в отпуск, тогда и свадьбу как следует не подготовишь. Кто теперь достанет Алику джинсы сорок шестой, второй рост? Без Ваха прямо-таки как без рук. Вертеться за прилавком Алик привык один, но теперь с бумагами придется дело иметь, всякие сальдо-бульдо. Тяжело стало Алику, и Мусаева пошла навстречу, оформила помощником продавца своего племянника, здорового амбала, молодого, но волосатого на руках, на груди, на шее, весь будто каракулевый, хотя лет ему семнадцать-восемнадцать. Она его оформила, чтобы Алику было полегче, но амбал сидел как пень весь день, да еще и на Алика смотрел начальником.

— Ты джинсы не можешь достать? — спросил его Алик между делом. — Сходи, поищи фарцов, богом прошу, сорок шестой…

Амбал даже договорить ему не позволил:

— Я на работе, понял? Зачем «сходи-поищи», я тебе не шестерка.

А сам Алик не может вырваться, свободной минуты нет, да теперь еще две шестьсот повисли, надо их отрабатывать, касса ждет-не дождется. После работы он поехал домой к Ваху, узнать в чем дело, там жили какие-то гости из Тбилиси, вся квартира была заставлена до потолка одинаковыми ящиками, пахло фруктами; гости сказали, что Вах уехал с девушкой на Черное море, и тут дураку ясно, что вернется не скоро, а если пораскинуть мозгой и кое-что сопоставить, то — совсем не вернется.

Ладно, до свадьбы Алик потерпит, осталось не так уж много, а там придется искать другое место, без Ваха сразу стало плохо, по всем швам затрещал не только винно-водочный отдел, но, кажется, и весь 7/13…

Понедельник тяжелый день, но этот в жизни Алика оказался самым тяжелым из всех понедельников. Прямо с утра Мусаева позвала его в кабинет, закрыла дверь на ключ изнутри, села за стол и поставила на него свои голые локти.

— Ответственное дело надо решить, Алим. — Глаза у нее желтые, как у кошки, лицо круглое, прическа гладкая, сильно она на кошку похожа и говорит мягко, мурлыкает: — Очень ответственное дело, Алим. Тебя касается, меня касается, всего нашего трудового коллектива касается. — Она выложила перед Аликом целую кипу заборных листов. — Надо подписать, дорогой, а потом покроем. За счет дефицита.

Если бы на Алике не висели две шестьсот, он бы подписал, не глядя, но — висели, и еще он теперь не один, а с Жанной. Алик молча взял пачку обеими руками, перебрал один за другим все листы, голова у него башковитая, не нужны ему ни счеты, ни электронные калькуляторы, быстро подсчитал все и получилось ни много ни мало — сто тринадцать тысяч с какими-то там рублями. А товара на такую сумму и близко нет. Откуда такой бешеный остаток? Когда он вырос?..