Читаем Дефект речи полностью

На автовокзале оказалось, что рейс остался последний, и билетов на него уже нет. Рванули на перрон, перехватили водителя, и дядька в годах, конечно же, не смог отказать ушастому «защитнику Родины» в галифе и косоворотке, в компании с молоденькой женой. Он решительно и безапелляционно уплотнил народ на заднем сиденье и мы, уже в глубоких сумерках, тронулись в путь.

Видавший виды продукт Львовского автобусного завода, сильно неторопливо, набрал свои крейсерские 60 км/час и стал поглощать темное пространство, отделявшее нас от дома. Пока выбирались из областного центра, пассажиры еще глазели в окна, но как только выехали за город и уличные фонари скрылись за поворотом, народ потихоньку стих и стал посапывать.

Так как рейс был поздний, и шансы встретить проверяющих на маршруте были минимальны, водитель «кланялся» каждому столбу, подбирая всех страждущих добраться домой, хоть и поздней ночью. В битком набитом салоне, под нытье перегретого двигателя, время тянулось особенно медленно. Народ, надышавшись, лишенного кислорода, воздуха с примесью машинного масла и гари с выхлопного коллектора, просачивающихся из моторного отсека – это особенность старых ЛАЗов – поголовно дремал. Даже стоявшие в проходе, на каждой кочке синхронно кивали поникшими головами.

Остановок ждали как глотка свежего воздуха, в прямом смысле этого слова. Водитель открывал все двери, и в салон врывался свежий, прохладный воздух, несущий ночные ароматы летней степи. Но как только двери закрывались, свежий воздух мгновенно заканчивался, и народ снова впадал в чуткое, нездоровое забытье.

Во время очередной остановки я услышал детский голосок, даже не голосок, а скорее лепетание. В автобус просилась женщина с маленьким ребенком на руках. Водитель пристроил ее на служебное место, справа от себя. Все это я отметил мимоходом, всплывая на какие-то секунды из дремы и снова туда проваливаясь.

Автобус тронулся дальше. Через некоторое время сон стал не такой глубокий. Что-то ему мешало. И вот, глотнув свежего воздуха на очередной остановке, я как-то смог сконцентрироваться и понять, что же мне мешает. Что-то монотонно бубнило:

– Да-да, да-да, да-да, – с ударением на первый слог.

Видно это бубнение продолжалось уже достаточно долго, потому как люди вокруг тоже демонстративно вздыхали, чертыхались, но пока терпели и изо всех сил пытались не просыпаться.

– Да-да, да-да, да-да.

– Да-да, да-да, да-да.

Сон все-таки потихоньку прошел, и стало понятно, что бубнит, именно бубнит, а не канючит, тот самый ребенок, сидящий на руках у матери. Но она, видно привыкшая к этим звукам, безмятежно дремала.

– Да-да, да-да, да-да.

Проснувшийся народ стал терять терпение, а малыш продолжал тянуть ручки к водителю и монотонно выдавал свое:

– Да-да, да-да, да-да.

Через некоторое время пассажиры, не сговариваясь, пришли к выводу, что ребенок, скорее всего, болен. В приступе милосердия народ многозначительно переглядывался и с пониманием кивал головами. Постепенно усталость и монотонные звуки снова всех укачали.

– Да-да, да-да, да-да.

– Да-да, да-да, да-да.

Минут через тридцать автобус остановился очередной раз. Водитель нажал клавиши, на приборной доске замигали зелено-красные лампочки, сигнализирующие об открытии дверей. В салон с порцией свежего воздуха зашли новые пассажиры. Водитель опять нажал клавиши, лампочки опять замигали, меняя цвет с зеленого на красный, двери зашипев, закрылись. И тут ребенок, постоянно тянущий свои ручки в сторону приборной доски, вдруг, особенно громко и четко произнес:

– Да-да! Да-да! Ты что? Глухой?

… Сначала автобус остановился, и в кромешной темноте время в салоне будто поставили на паузу. Примерно через минуту народ, не сговариваясь, грохнул хохотом. Включился свет. Пассажиры, вместе с водителем, просто заходились смехом:

– Ну, малой! Ну и дал! Ха-ха-ха!

– Вот ведь … Да-да, да-да. Ты что? Глухой? … Ох. Не могу … Ха-ха-ха!

– А мы то думали! Ха-ха-ха! Говорит как Левитан! Ух!

Мама ребенка, понятное дело, пришла в себя и испугано смотрела на смеющихся людей, прижимая чадо к груди. Объяснить причину такой истерики ей никто не мог. Когда просмеявшись и переведя дух, водитель смог говорить, он объяснил маме, что дите просто извело всех своим «Да-да, да-да, да-да»:

– Мы то, грешным делом думали, что ребеночек болен, а он вишь как выдал.

– Что Вы! – мама наконец-то поняла, в чем дело. – Сашенька очень чисто говорит. Только вот буковка «Я» не получается.

Тут опять грохнул смехом народ. До всех нас наконец-то дошло. Оказывается, ребенка все время привлекали мигающие зелено-красные лампочки на приборной панели и он хотел попросить дядю-водителя помигать ими:

– Дядя, дядя! – обращался он к нему. Но коварная буква «Я» не получалась, и выходило, смущавшее всех – Дада, дада!

Когда же терпение ребенка все-таки кончилось, минут этак через сорок!, он, в сердцах, решил выяснить, может дядя просто глухой.

… после того, как все насмеялись, водитель дал ребенку возможность самому мигнуть лампочками, закрывая двери, и мы продолжили свой путь…