Читаем Deepfake. Где ты? Проснись! полностью

Ирония состоит в том, что никаких «внутренних» характеристик дети не видели – им о них, по сути, просто наврали, ну или добросовестно выдумали. Однако эта выдумка оказалась для детей куда более значимой, чем то, что они буквально видели своими глазами.

В другом исследовании Гельман детям показывали игрушечную собаку. После её внешность меняли буквально до неузнаваемости – перекрашивали, приделывали ей крылья и т. п. Но дети продолжали упорно считать, что перед ними та самая собака.

Почему так происходит?

Впрочем, понятие «эйдос», которое в своей философской системе использовал Платон, тоже вполне подошло бы.

Платон учил, что всё в нашем мире – лишь отражение идеальных сущностей, тех самых эйдосов, находящихся по ту сторону нашего с вами обычного, земного, профанного мира. В этом, реальном для нас мире не может существовать ни идеального круга, ни, например, идеальной лошади. Каждый фактически существующий объект чем-то отличается от остальных и, главное, от идеальной формы – своего прообраза.

Она – эта идеальная форма, – как полагал Платон, и есть подлинная реальность, а вовсе не те «тени» вещей, с которыми мы имеем дело в обычной жизни. Однако же эта подлинность скрыта от нас. И если вы задумаетесь, то, уверен, тоже обнаружите эту странность…

Это выглядит вполне логичным. В конце концов, суть дела куда важнее, чем отдельные детали. Ведь так?

Но проблема в том, что суть – это то, что мы не можем определить непосредственно. Попробуйте сказать, например, в чём сущность круга? В «кружности». А той самой лошади? В «лошадности». При всей абсурдности этих ответов именно они и будут правильными. Или нам нужно будет давать этим вещам определения, которые описывали бы их отдельные характеристики – внешние, функциональные, теоретические, – но не их сущности.

Проще говоря, перед нами выбор… Или вслед за Платоном сказать, что, наверное, идеальные сущности первичны, а реальность, с которой мы имеем дело, это лишь их жалкие тени. Но тогда нас с вами причислят к идеалистам. Или согласиться с тем, что никаких сущностей на самом деле нет и мы их просто выдумываем, подобно Сьюзан Гельман. Тогда нас, наверное, причислят к эмпирикам.

Впрочем, второй вариант в принципе невозможен: любой эмпирик пользуется языком, ведь за каждым словом скрывается какая-то сущность. Нам только кажется, что во втором случае мы описываем характеристики вещи, на деле же мы просто перечисляем другие сущности. Например, «красный» – это вроде бы только признак вещи. Так? Да. Но разве, когда мы используем слово «красный», мы не обращаемся к сущности красноты? Обращаемся, и краснота – это тоже сущность.

Только тебе кажется, что ты понял «суть», но, пытаясь её описывать, ты используешь другие сущности. И так – без конца. Так есть они? Получается, что единственный способ – это создавать однокоренные слова: сущность «стула» – «стульность», «лошади» – «лошадность», «красного» – «краснота»?

Игра в слова, мираж.

Да, мы наткнулись на фундаментальную обманку deepfake-реальности, которую, если её по-настоящему осознать, рушит любой deepfake почище «Авады Кедавры» и «Трах-тибидоха».