Читаем Дедушкины рассказы полностью

Александр, лейтенант артиллерийских войск, командир батареи батальонов минометов в бинокль рассматривал немецкие позиции и увидел одного немца, который осторожно вылез из окопов. Он оглянулся по сторонам, пригнулся и зашёл в кусты. Его склоненную вперёд голову и плечи из кустов было видно. По движениям его плеч угадывалось, что немец спускает брюки. Он присел в кустах справить большую нужду. Александр запомнил место, где присел немец, и попросил у расчёта противотанковое ружьё, так как из винтовки можно было и не достать. Лейтенант не спеша прицелился и выстрелил в кусты, где присел немец, справляющий свою нужду. После выстрела немец не вскочил, что бы сделал обязательно другой, окажись на его месте. В бинокль было видно, как шевелились кусты в сторону немецких окопов. Можно только представить, как испугался немец, когда рядом с ним пролетела не винтовочная пуля, а дура из противотанкового ружья, выстрел-то его он мог услышать!

Александр рассказал расчёту, в кого он стрелял и что увидел после выстрела. Расчет противотанкового ружья посмеялся вместе с лейтенантом над незадачливым фрицем, а что тот пережил в действительности? Он, наверное, послал армаду проклятий в сторону русских, так бесцеремонно нарушивших его обыкновенное мирское занятие.

Даже на фронте Комаровы не могли обойтись без озорничества!

Это рассказ Петра Комарова, двоюродного брата Комарова Ивана Гавриловича. В своём характере они имели общие черты, присущие всем Комаровым, вечно неспокойным и ищущим то, чего никогда не теряли. Пётр также был трактористом и мастером на все руки. Пожил с несколькими женами, всем оставил детей, а самому под старость пришлось растить чужих. Мобилизован в армию он был в начале 1941 года.

Стрелковый полк, в котором служил Пётр, в июне пешим порядком шёл к западной границе. Полк был укомплектован и вооружён по штату военного времени, имел свою артиллерию и конный обоз. 22 июня 1941 года полк встретил на подходе к границе. В военном деле его командир был опытным человеком и, согласно директиве дивизионного командования, он с боями отводил полк на восток от границы. Полк отступал организованно и в полном порядке, сохраняя обоз и всё остальное полковое хозяйство и имущество. Командование организовало надежную разведку по маршруту отступления. Под Гомелем выяснилось, что передовые части немецких войск опередили отступающий полк, но их командование не знало о существовании в своём тылу крупной боеспособной части Красной Армии. Тыловое охранение полка установило, что за ним по той же дороге движется крупное немецкое пехотное соединение. Командир оценил создавшееся положение, и понял – без боя к своим не пробиться, но решил воспользоваться неосведомленностью немцев и сделать им засаду в их же собственном тылу. На пути отступающих попалось большое село, утопающее в обширных и густых садах. В этом селе и было решено устроить задуманную засаду. Обоз и раненых отправили на северо-восток в ближайший лес. Бойцы батальонов рассыпались по обеим сторонам дороги и замаскировались в садах и придорожных зарослях. Пушки расположились чуть восточнее стрелковых цепей. Огонь должны открыть только по особому установленному сигналу. Немцев поджидали терпеливо и спокойно. В подходящем немецком соединении танков не было, а это самое главное. Все роты обеспечены оружием и боеприпасами. Бойцы обстреляны, раненые и обоз укрыты. Воевать можно. При любом исходе боя можно оторваться от противника.

Вдали над дорогой поднялась пыль, и с тарахтением один за другим проскочили три мотоцикла с ручными пулеметами на колясках. Вслед за ними на велосипедах проследовало не менее взвода гитлеровцев. Их тоже пропустили. Огня не открывали, и не было видно никаких признаков присутствия советских бойцов. Вскоре в пешем порядке проследовала рота, за ней батальон. Всё шло строго по немецкой военной науке. Командование полка поняло, что на марше крупная немецкая резервная часть, никак не меньше дивизии. Ещё немного подождали. Наконец, плотными колоннами начала втягиваться в село пехотная дивизия. И тут приказ:

– Открыть огонь из всех видов оружия!

Вот в этот момент и разверзлась преисподняя господа! Дружно ударили винтовочные залпы, зарокотали пулемёты, затрещали автоматы. В дальних немецких колоннах вздыбились разрывы снарядов наших пушек. Немцы валились группами, рядами. Они кричали, вопили и, видимо, матерились на своём языке, но всё это слабо прослушивалось сквозь всё заглушающую трескотню нашей стрельбы. Дорогу заволокло пылью и дымом от взрывов снарядов, от беспорядочной и бесцельной стрельбы немцев. Они не смогли организовать действенный ответный огонь и поспешили спастись бегством. На дороге остались только трупы и раненые. Минут пятнадцать длилось это побоище, а может и меньше.

Был отдан приказ быстро отойти в ближайший лес, в котором укрывался обоз. Трофеи никто не собирал, так как они могли быть обузой для отступающих.