Читаем Дедушкина кираса (СИ) полностью

   Одним тёплым весенним вечером, когда на землю спускается тишина, и каменные стены розовеют на закате, маленькая комнатка при королевских покоях превратилась в корабельную каюту. Корабль этот швыряло от волны к волне, пол трещал точно палуба, шпалеры колыхались точно водяные блики, и вся обстановка несла разрушительный след стихии...

   -Дрянь! - припечатала подошвой молодая дама.

   - Провалитесь со своей алчностью, Ваше величество, - не оставалась в долгу девица-подросток.

   - Провались ты со своим сумасшедшим семейством!

   Девица проворно прыгнула на даму и норовила дотянуться до лица ногтями. Но ей мешал плоёный воротник соперницы.

   Дама, имевшая преимущество взирать на эту выскочку сверху-вниз, старалась ухватить её за горло. Но ей мешал плоёный воротник.

   Одолевая препятствия, подло подстроенные тщеславной модой, леди сцепились намертво и покатились по россыпи жемчуга и покинувшим волосы шпилькам.

   Старшая из дам явно одерживала верх, ведь взамен хрупкого придворного изящества Природа наделила её крепким сложением и сильными руками. Младшая же напоминала кошку, тщетно нападавшую на крупную гончую, - когти, зубы и ярость.

   - Всё достанется мне, и весь народ запомнит королеву Анриетту! - дразнила старшая.

   - Дворцовую шлюху! - не терялась девица.

   - Ой, подумать, сама добродетель, - парировала Анриетта, не забывая о баталии. - Несчастная сиротка без матушки. Да она скончалась от твоей злой натуры! Ведьма!

   - Можно подумать, ты переживёшь мужа. Он тебя, как и всех... Ай! - Анриетта добралась до падчерицыной причёски.

   Слуги в ужасе отступали, не смея применить силу к коронованным особам, а мачеха рассуждала о судьбе Англии и трона, раскачивая принцессу за волосы.

   Принцесса стихла и как будто бы сдалась, когда красноречивая королева склонилась к ней почти по-родственному:

   - Не плачьте, Ваше высочество, будьте спокойны, я найду способ от вас избавиться.

   Девушка улучила момент, когда ненавистное лицо оказалось поближе, и полоснула мачеху ногтями по щеке.

   В визге взаимной атаки две дамы не услышали знакомых шагов и не заметили, как их заслонила от сумерек грузная фигура короля.

   Король Этельред, в ночном исподнем и босой, стоял, подбочась, над женой и дочерью и с любопытством внимал собственной родословной в изложении супруги.

   - Так вы задравши юбки побежали к алтарю, чтоб проклинать моих родственников?

   Анриетта Английская, в девичестве леди Дэрем, явила новые чудеса ловкости, прыгнув из неприглядного положения на полу в реверанс. Но Его величество почему-то не поверил, что жена искренне рада его выздоровлению, и поручил её заботам врача, предупредив, что кровопускание уже сделано. Принцессу поднял с пола за ухо и поблагодарил, что своими выходками отвлекла его от мыслей о кончине. Твёрдой рукой он ввёл дочь в спальню и захлопнул дверь.

   - Что ты творишь?! - усадил на кровать с размаху и опустился рядом.

   - Ненавижу её!

   - Это я уже понял.

   - Вы сами слышали: ей нужно богатство и власть! Власть и богатство! Она вас не любит!

   Этель Сарацин, как прозвали его подданные, подвинулся поближе к дочери и широкой ладонью пригладил её растрёпанные чёрные волосы, ещё недавно так безупречно зачёсанные в скромную испанскую причёску.

   - Джоан, мы ведь с тобой договаривались: я не выдам тебя замуж против воли, а ты не вмешиваешься в мою жизнь. Я - выполняю своё условие...

   Джоан капризно отодвинулась и принялась упрямо созерцать портреты, которым не хватило места в парадном зале, но нашёлся приют в королевской спальне. Всё, что творил там Этельред - сообразно прозвищу - происходило с ведома предков.

   - Я знаю, что вы думаете, милорд: вам жаль моего будущего мужа.

   - Не без этого, дочь моя, не без этого, - усмехнулся он в угольную бороду и спрятал ноги под одеяло: весеннее тепло обманчиво и ветрено, как иное сердце.

   Сердце короля - отвагой подобное львиному, яростью - вепревому, а вольнолюбием - лошадиному - в последние годы теряло былые качества. Некогда крепкий и неугомонный, как три этих животных, вместе взятых, чернобородый Этель не мог преодолеть течения реки, зовомой Время. Невоздержанность подгоняла старость, а старость - особа почтенная и без сопровождения не ходит. В свите её - болезни, усталость, уныние и сожаление... Впрочем, последние две гостьи оказались столь малодушны, что не выдержали нрава принцессы Иоанны и покинули неприветливую обитель.

   Поэтому король нарушил уединение, оставил постель и впервые за полгода ввёл под своды спальни юную девицу. Девица была его дочерью. Потому что родительский долг превыше безудержных удовольствий.

   Дочь обречённо поднялась, взяла подсвечник, приблизилась к камину и пыталась зажечь свечи.

   Они неизменно гасли.

   - Дедушка не хочет с тобой разговаривать, - сказал Этельред, наблюдая седьмую попытку. - Он устал от твоего дурного воспитания не меньше, чем я.

   - Увы, я располагаю лишь тем, что получила от родителей, - ответила Джоан, не оборачиваясь.