Читаем Дедушка на выданье полностью

– Ладно, – сдалась я, – пусть по-твоему, родишь сынишку, но зачем звать его Александром Македонским? Кстати, Македонский – нечто вроде фамилии, она объясняет, что великий военачальник родом из Македонии! И по отчеству малыша назовут лет через сорок после его появления на свет. К мальчику будут обращаться «Саша», «Сашенька».

– Сашок, – подхватила Валя, – Санька, Шурик!

– Шурик Македонский Дмитриевич, – простонала Лапа, – фууу!

– Назови его Иван, – посоветовала я. – Простое русское имя, отлично сочетается с длинным отчеством.

– Иван дурак, – зашмыгала носом Лапуля, – всем же известно! Во всех сказках он такой тупсик! Щуку слушается!

– Это Емеля, – возразила я.

– Было у отца три сына, два умных, а третий Иван, – ни к месту заявила Валентина.

Лапуля метнулась к подоконнику, взяла лежащую там книгу, вернулась к столу и защебетала:

– Я купила словарь зайчиков.

Я прищурилась и прочитала название на корешке тома: «Энциклопедия лучших имен».

– Кисоньке надо найти успешное, красивое, знаменитое погонялко, – тараторила Лапа.

Я заморгала. Погонялко! Лапуля сегодня полна вдохновения.

– Если назвать парня Ванькой, не видать ему в жизни счастья, – согласилась Валя, – ну-ка дай!

Подруга Умки выхватила у Лапули томик, раскрыла его и огласила:

– Владлен!

– О! Красиво! – обрадовалась Лапа.

Валя откашлялась.

– Положительные черты Владлена. Высокий, стройный, спокойный.

– Супер, – зааплодировала Лапа.

– Есть и отрицательные, – предостерегла Валя, – заносчивость.

Лапуля чуть приоткрыла ротик.

– А что он заносит?

– Это его несет! – хихикнула Валентина. – Так! Знаменитые люди: Владлен Трюкин, ученый.

– Не знаю такого, – разочарованно протянула Лапа.

– Имя революционное, составлено из «Владимир Ленин», – огласила далее текст Валечка.

– Вот про этого я слышала, – напряглась Лапа. – А! Он из пушки по Красной площади стрелял! Жил сначала в шалаше, а потом замерз, проголодался и решил нам перестройку замутить! Ваучеры ввел! Что-то с ним не очень хорошее потом случилось, где-то он лежит!

– В Мавзолее, на Красной площади, – еле сдерживая смех, сказала я. – Залп «Аврора» дала в тысяча девятьсот семнадцатом году, и палил крейсер по Зимнему дворцу, он находится в Петербурге. Ленин умер через семь лет после революции, в одна тысяча девятьсот двадцать четвертом году, его труп забальзамировали.

– Ой-ой, нехорошо с Владленом вышло, – испугалась Лапа. – Валь, поищи дальше.

– Сильвестр, – предложила новый вариант Валентина. – Латинское имя, означает «житель леса».

– Фу! – скривилась Лапуля. – Не хочу зайку лесника! Где ему в Москве работу найти!

– Максимилиан, – прогудела Валя, – в переводе все с того же латинского «величайший из Эмилиев».

– А кто они такие? – заинтересовалась Лапа.

– Люди, – нашла достойный ответ подруга Умки, – и со знаменитостями у этого имечка круто. Никаких дураков и мумий! Исключительно римские императоры, герцоги и курфюрст.

– Куры нам не нужны! – возмутилась Лапуля. – Не собираюсь из зайчика свинопаса воспитывать.

– На мой взгляд, Максимилиан сложнее выговорить, чем Александр. – Я решила внести каплю здравого смысла в их беседу.

– Малюта! – закричала Валя. – Как мило!

– Симпатичненько! – возликовала Лапуля. – Легко и красиво, очень нежно! Малюта, Малышок, Мал Дмитриевич. Мне отчество ну совсем не нравится, оно грубое, я предложила вчера котику: «Поросеночек, давай зайчика запишем «Глебович», так симпатичнее. И мое любимое Александр Македонский классно совпадет!»

Я уронила вилку. Бонапарт, дежуривший у стола, моментально поймал ее, подержал в пасти, потом выплюнул и укоризненно посмотрел на меня. Его взор говорил: «Приличные люди роняют куски колбасы, сыра или котлеты. Зачем мне железяка?»

– Ты уговаривала Димона дать своему ребенку отчество «Глебович»? – не веря своим ушам, уточнила я.

– Правда, красивенько? – оживилась Лапа.

– Янович лучше, – деловито посоветовала Валя, – Александр Македонский Янович.

– Глебович круче, – возразила Лапуля, – но мне Александр успел разонравиться. Говоришь, он из Македонии?

Я кивнула.

– Гастарбайтер, – расстроилась Лапуля. – Не, не в кассу, мимо сковородки! Мал Глебович! Суперски.

– Мал Янович, – подхватила Валентина, – миленько.

– Ма-лю-та, – пропела Лапуля, – о-о-о!

– По какому поводу вы вспоминаете думного дворянина? – спросил Умка, входя на кухню.

– Кого? – не поняла Лапуля.

– Чего? – нахмурилась Валя.

– Они выбирают имя для будущего младенца, – вздохнула я, – ищут нежное, милое, с хорошей репутацией. Остановились на Малюте.

Умка вскинул брови.

– Ну так Малюта не мог похвастаться ни одним из перечисленных качеств. Судя по историческим источникам, он был, мягко говоря, жестоким, хотя для поддержания порядка в государстве требуется принимать непопулярные решения.

– Ты его знал? – обрадовалась Лапуля.

Умка поежился.

– Слава богу, нет. Малюта Скуратов, он же Скуратов-Бельский Григорий Лукьянович, думный дворянин, приближенный Ивана Четвертого, известного как Грозный, глава опричного террора. Организатор и участник многих убийств, в частности князя Владимира Старицкого и митрополита Филиппа. Всех его жертв сейчас не назову. Вопросы есть?