Для власти главным инструментом управления вольными слободами были переписи. Раз в несколько лет отряды служилых объезжали все селения и переписывали всех жителей от мала до велика. Переписи определяли налогоплательщиков и размер их налогов на годы, а то и на десятилетия вперёд. В «Служебной чертёжной книге» Семёна Ремезова сохранились его списки крестьян, составленные в поездках, – сотни имён. А тоболяков XVII века нынешние историки могут перечислить поголовно едва ли не за любой год. На Руси столь частых крестьянских ревизий не было: там учёт вели сами помещики, и то по команде сверху, потому и появлялись «мёртвые души».

Крестьяне сопротивлялись налоговому произволу, как могли. Чужак-переписчик был куда более опасен народу, чем собственный староста-вор или дьяк-вымогатель, разбирающий жалобу на притеснение. Не дать себя переписать означало на несколько лет спастись от поборов государства. Можно было, конечно, сбежать в тайгу, но тогда надо было начинать жизнь с нуля. И слобожане «договаривались» с переписчиками. За мзду из учётных книг исчезали десятки и сотни семей, а то ускользали и целые деревни.

Иногда крестьяне открыто бунтовали против переписей. Например, в 1685 году крестьяне Тюменского уезда не пустили к себе переписчика стольника Льва Поскочина. На следующий год Поскочин вернулся с отрядом и всё равно переписал мужиков. Мужики, не согласные с данными стольника, отправили начальству челобитные, но в ответ челобитчиков только высекли. Тогда лапотники восстали. Воевода Алексей Головин послал войско. И в конце 1687 года тюменские крестьяне – больше трёхсот человек – сожглись заживо на осаждённой служилыми людьми заимке возле речки Тегень.

Илимский острог в музее «Тальцы»

В начале XVIII население Сибири вдруг «увеличилось» почти вдвое, но это не бабы рожали, а просто усилилась государственная бюрократия: власти принялись следить за правдивостью переписчиков построже. Однако внезапная добросовестность чиновников вызвала народное смятение.

Перепись 1710 года стала причиной восстания ишимских слобод в 1714 году. В 1710 году крестьяне схитрили: в Коркинской слободе указали 88 дворов, а скрыли 411; в Абатской слободе – 26 дворов, а скрыли 228; в Орлове-городище – 146 дворов, а скрыли 150, и так далее. В 1714 году приказчик Немтинов распознал обман, донёс на укрывателей и обложил их налогами. Тогда слобожане Ишима подняли бунт – а драться они умели, потому что им часто приходилось отражать набеги калмыков и казахов. Они отбросили от слобод отряд полковника Нефедьева, потом – отряд дворянина Городничего, потом у отряда майора Бобровского отняли две пушки, потом из пушек и ружей отстрелялись от отряда подполковника Парфентьева и, наконец, прямо в судной избе зарезали князя Лихудьева, который приехал к ним на переговоры. Нешуточная война на Ишиме бушевала почти год. Мужиков усмирили только драгуны полковника Фёдора Матигорова.

Но ненавистные народу переписи в истории Сибири сыграли всё-таки положительную роль. Воеводам они позволяли иметь объективную картину состояния хозяйства, а каждого крестьянина – лично и по отдельности – приучали отстаивать свои права на благополучие, которое в Сибири зависело от личной инициативы, а не от барина.

Туча и морок

Калмыки в Сибири

В самом начале XVII столетия в своём движении на восток русские внезапно столкнулись с могучим и воинственным народом, который столь же неудержимо двигался на запад. Это были калмыки.

Дело в том, что в конце XVI века грозные недра Центральной Азии вновь исторгли из себя несметные полчища монголов-ойратов. Степнякам не хватало ресурсов своих степей, а с юга их теснили войска Китая. И ойраты союза Чорос задумали захватить новые земли на западе и северо-западе от Монголии. В поход двинулись десятки тысяч «дымов» – кибиток. Потеснив казахов, пришельцы заняли огромную равнину между Алтаем и Тянь-Шанем. Они назвали себя джунгарами. Но часть джунгар продолжила поход по следам Чингиза, Джучи и Батыя. Этих «отделившихся» назвали калмыками.