Читаем Давший клятву полностью

— Нин-сын-Бога, он хороший человек.

— Именно поэтому. — Нин тихо отдал ему честь и полетел прочь. Он покачал головой, когда Сзет последовал за ним, и указал вниз. — Сзет-сын-Нетуро, ты должен защищать человека, которого когда-то пытался убить.

— Что, если мы встретимся на поле боя?

— Тогда мы оба будем сражаться с уверенностью, зная, что повинуемся тому, на чем основаны наши клятвы. Прощай, Сзет-сын-Нетуро. Я навещу тебя снова, чтобы понаблюдать за твоей подготовкой в нашем втором искусстве, потоке расщепления. Пока что он тебе недоступен, но будь осторожен. Это опасный поток.

Он оставил Сзета одного в небе, с мечом в руке, который сперва напевал веселый мотив, а потом признался, что Нин ему с самого начала не понравился.

Шаллан сделала открытие: как бы плохо ни шли дела, кто-то всегда занимался приготовлением чая.

Сегодня это была Тешав, и веденка с благодарностью приняла у нее чашку, а потом оглядела командный пост в верхней части города, продолжая искать Адолина. Теперь, когда Шаллан обрела себя, оказалось, что она может игнорировать усталость. Наличие цели — великая вещь.

Принца здесь не было, хотя одна из девушек-посыльных видела его недавно, так что Шаллан была на правильном пути. Она вернулась на главную улицу, минуя людей, которые несли на носилках множество раненых. В остальном улицы были почти пусты. Граждан отправили в буревые убежища или по домам, пока солдаты королевы Фэн собирали самосветы из Резерва, выслеживали остатки войск Амарама и следили за тем, чтобы не было мародерства.

Шаллан задержалась у входа в переулок. Чай был горький, но хороший. Зная Тешав, она предположила, что в нем была какая-то добавка, позволяющая держаться на ногах и сохранять бдительность, — письмоводительницы всегда знали лучшие настои для такого.

Некоторое время она наблюдала за горожанами, а затем проследила, как Каладин приземлился на крышу неподалеку. Он должен был подменить Ренарина на Клятвенных вратах.

Ветробегун стоял, как часовой, внимательным взглядом обводя город. Похоже, у него на эту тему появился пунктик. Вечно забирался на верхотуру и наблюдал оттуда… Шаллан видела, с какой завистью он смотрел на Сплавленных, которые в развевающихся одеяниях двигались, как ветер.

Услышав знакомый голос, девушка обернулась к главной улице. Адолин шел там в сопровождении девушки-посланницы, которая указала ему на Шаллан. Наконец-то. Посланница поклонилась и убежала обратно в командный пункт.

Адолин подошел и провел рукой по своим непокорным волосам, светлым и черным. Несмотря на изорванную униформу и исцарапанное лицо, он выглядел фантастически. Наверное, в этом преимущество вечно взлохмаченных волос — они ко всему подходят. Впрочем, Шаллан понятия не имела, откуда у него на мундире так много пыли. Он что, сражался с мешком песка?

Она затащила его в переулок, потом развернула и положила его руки себе на плечи:

— Куда ты уходил?

— Отец попросил меня проверить тайленских осколочников и доложить. Я тебе отправил паланкин.

— Спасибо, — поблагодарила Шаллан и добавила: — Я изучала последствия битвы. Думаю, мы хорошо справились. Разрушена только половина города — немалый шаг вперед по сравнению с тем, что получилось в Холинаре. Если продолжим в том же духе, кое-кто может и пережить конец света.

Он хмыкнул:

— Кажется, твое настроение улучшилось.

— Тешав угостила меня чаем, — сообщила она. — Наверное, скоро буду прыгать по облакам. Только не заставляй меня смеяться. От избытка эмоций я издаю звуки, похожие на лай щенка рубигончей.

— Шаллан…

Она повернулась, чтобы заглянуть ему в глаза, и проследила за его взглядом. Над ними взлетел Каладин, рассматривая что-то, чего они не могли видеть.

— Я не хотела тебя бросать там, на стене. Прости, — извинилась Шаллан. — Я не должна была позволять тебе убегать.

Он перевел дух и убрал руки с ее плеч.

«Я облажалась! — тотчас же поняла Шаллан. — Буреотец… Я все испортила».

— Я принял решение и ухожу в сторону, — объявил принц.

— Адолин, я вовсе не хотела…

— Шаллан, я должен это сказать. Прошу тебя. — Он стоял, напряженно выпрямившись. — Я уступаю тебя ему.

Она моргнула:

— Уступаешь… меня? Ему?

— Я вам мешаю, — объяснил Адолин. — Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Не хочу, чтобы ты проводила со мной время из жалости.

«Вот буря! Теперь он пытается все испортить!»

— Нет! — отрезала Шаллан. — Во-первых, ты не можешь относиться ко мне, словно к какому-то трофею. Не тебе решать, кому я… достанусь.

— Я не пытаюсь… — Он опять перевел дух. — Послушай, Шаллан, это для меня тяжело. Я пытаюсь поступить правильно. Не усложняй.

— А выбирать-то я могу?

— Ты уже сделала свой выбор. Я вижу, как ты смотришь на него.

— Адолин, я художница! Увидев красивую картину, я ею восхищаюсь. Это не значит, что я захочу снять ее с крючка и вступить с нею в близкие отношения.

Каладин приземлился на крышу в отдалении, все еще напряженно во что-то вглядываясь. Адолин махнул рукой в его сторону:

— Шаллан, ну ведь он же в буквальном смысле… летает.