Читаем Дата Туташхиа полностью

Спустя полтора-два года после того, как Туташхиа ушел в абраги во второй раз, я получил из Петербурга предписание немедленно уволить Мушни Зарандиа. Подписано оно было шефом жандармов и Сахновым. Мотивировки остались прежними: невыполнение неоднократных приказов об уничтожении Туташхиа и родственная связь Зарандиа с абрагом, будто и до того, и все это время Дата Туташхиа не оставался дворюродным братом Мушни Зарандиа. Письмо имело гриф канцелярии министерства, а это означало, что оно послано с согласия самого министра внутренних дел! Это меня и обрадовало — дело в том, что и в управлении и в министерстве Зарандиа и еще несколько провинциальных чиновников считались людьми неоценимыми. Более того, Зарандиа даже числился официальным консультантом министра. Был случай, когда в беседе со мной министр сказал о Зарандиа: этот абориген — дядька, наставник-и духовник сатаны. Меня не раз просили уступить Зарандиа, я всегда отказывался, и, наконец, меня оставили в покое. От Сахнова же все хотели избавиться, как от запущенной язвы, но придумать ничего не могли, — и тут курица начала точить на себя нож. У меня создалось впечатление, что Сахнова исподволь, долго и настойчиво настраивали против Зарандиа, манипулируя документами и сплетнями, а затем стали подводить его к мысли избавиться от Зарандиа. Министр и шеф жандармов заставил Сахнова создать положение, при котором в увольнении Зарандиа был повинен сам Сахнов — и только он. Что разъяренный Зарандиа проглотит Сахнова, как пилюлю, — в этом не сомневались ни министр, ни шеф.

Для меня все было ясно, но не мешало все — таки проверить свои впечатления. Министра и шефа — каждого в отдельности — я известил шифрованной телеграммой о том, что отказываюсь уволить Зарандиа, тем не менее отстраняю его от «Киликии» и перевожу на вакантную должность начальника политической разведки!.. Возражений не последовало, и я незамедлительно это осуществил. Назначение было согласовано со всеми инстанциями, и был издан приказ…

Сахнов ликовал, хотя победа была не совсем полной. Меня же интересовало лишь одно — что предпримет в этих обстоятельствах «дядька, наставник и духовник сатаны»?

— Мушни, вы не забыли свой старый принцип — не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? — спросил я его однажды.

— Существует и другой принцип, граф: не спеши сегодня с тем, что лучше сделать завтра, — ответил он, отлично понимая, о чем идет речь.

Впоследствии я не раз вспоминал этот краткий диалог. Что двигало мною? Зарандиа пошел на повышение, для Сахнова стал недосягаем и никакой опасности со стороны бывшего своего куратора ждать не мог.

О себе я уже сказал: мелкие интриги — самое большее, чем мог донимать меня Сахнов. В этой ситуации, если быть верным стереотипу, от меня требовалось терпение и терпение — сахновы и так сворачивают себе шею, без чужой помощи. Но тогда зачем было мне подстрекать Зарандиа? Может быть, в привычной линии моего поведения возникло что-то новое, неизвестное мне самому.

План уничтожения Сахнова в голове Зарандиа тогда еще не сложился, да и не было у него для того времени. Заботы нового назначения — знакомство с делами и переосмысление их, проверка и перестановка людей, укрепление связей и расширение их сети — надолго поглотили его время, энергию, талант. Но это не значило, что Сахнов забыт или прощен Зарандиа.

Судьба Сахнова очутилась в папке документов, кропотливо и блистательно подобранных Зарандиа.

Наверное, можно было бы найти способ куда более краткого и емкого изложения всего, что тогда произошло, но я этого способа не нашел. Поэтому поведу свой рассказ самым обычным порядком, тем более, что некоторые факты требуют особого пояснения. Дело в том, что во всей истории существовал еще целый ряд обстоятельств, внешне совершенно не зависимых и от проблемы Сахнова, и даже друг от друга. В пору, когда все это начиналось, трудно было предположить, что обстоятельства эти когда-нибудь вдруг сойдутся, чтобы лавиной обрушиться на Сахнова и унести его с собой. Итак, приступлю к своему повествованию.

— Вы помните Спадовского? — спросил меня как-то Зарандиа. — Того самого доктора Спадовского, что три года тому назад перебрался из Тифлиса во Владикавказ и дважды — благодаря своим связям — попадал в поле нашего зрения? Не припоминаете?

— Как же, отлично помню.

Зарандиа раскрыл папку и положил передо мной пять страниц канцелярского формата, плотно исписанных.

— Копия его прокламации.

— Любопытно.

— Скорее наводит на серьезные размышления.

Я приступил к чтению.