Читаем Дата Туташхиа полностью

«Черный дрозд» подходил к концу, когда лакей, пыхтя от напряжения, появился около нас с огромным подносом, уставленным бутылками и фруктами.

— Кто это прислал? — спросил Гоги.

— Симоника Годабрелидзе дарит это вашему столу, батоно Георгий, — ответил лакей, — вино мужчинам, шампанское госпоже — за терпение, велел сказать, рубль он дал Кето за то, что она убрала черепки от чаши, и рубль мне — за этот поднос. Пусть бог пошлет щедрым людям больше денег, а моим детям — больше щедрых людей!

— А-а-а! Симоника! — крикнул Элизбар Каричашвили и послал в зал воздушный поцелуй. — Дешево хочешь отделаться!

Второй лакей принес маленький столик, и они поставили на него то, что было на подносе. Потом оба выпили за нас и ушли.

Тут и Сандро Каридзе взялся за чашу. Все затихли.

— В природе, наверно, ничто так не зависит друг от друга, — сказал он, — как нравственность личности от судьбы его нации, как нравственность гражданина — от достоинств и недостатков его государства. И наоборот… Они так слиты, что не знаешь, что сначала, что потом…

— Как курица и яйцо, не так ли? — засмеялся Каричашвили. — Вахтанг, перестань злиться и скажи, что было сначала — яйцо или курица?

— Мой швейцар, дидубиец Арчил, говорит, что сначала был петух, — сказал Гоги.

— Он прав, так и было на самом деле, — сказал Арзнев Мускиа со смехом, — не будем мешать господину Сандро, он говорит так интересно.

Шалитури сидел с мрачным видом; думаю, он сам не понимал, почему все еще находится среди нас.

— Что мы называем нравственностью? — продолжал Каридзе. — Мне кажется, нравственность — это та внутренняя сила, с помощью которой личность управляет своим поведением, подчиняет его каким-то нормам, упорядочивает, что ли… Во всяком случае, сочетает свои желания с интересами своего народа, своего государства…

— Упорядочивает и управляет в той мере, в какой обладает нравственностью, не так ли?.. — на этот раз Каридзе прервал я.

— Ты прав, Ираклий, именно так, — ответил он и продолжал: — Маленький народ не сможет создать своего государства, если государство это не будет необходимо человечеству или хотя бы значительной его части. Каждое государство имеет поэтому свое международное и историческое предназначение, свою функцию, что ли…

— Это еще не все, — опять вмешался Элизбар Каричашвили. — Сначала должна возникнуть историческая необходимость самой функции. Кроме того, народу, принимающему на себя ту или иную миссию, нужны для этого талант, энергия, воля к борьбе и одолению.