Он вышел к людям с уверенностью хозяина. Казалось, он удивлён, что кто-то смеет нарушить его покой. Зверь был явно из породы кошачьих, его круглую голову венчали небольшие уши, а шкура цвета старого серебра обтягивала играющее мускулами тело. Зверь не боялся людей, он просто смотрел на них в ожидании, что пришельцы будут делать дальше.

— Убей его — сказал барон.

— Зачем? — не понял Олег.

Глаза барона посмотрели на него с упрёком.

Ты столько раз говорил, что понял наш мир. Так живи по его правилам. Я отдам дочь только за настоящего мужчину. Запомни это! Как только ты начнёшь отступать, прикрываясь соображениями полезности, как только ты начнёшь говорить: — Ну ничего, вот в следующий раз. Всё! Ты пропал! Можно годами сидеть в моём замке, рассказывая истории про императора, можно даже жениться на Ирис. Но что даст тебе такая жизнь? Для чего ты проживёшь её? Эту жизнь тебе дал Бог. Так исчерпай её полностью! Не дай ей пройти мимо себя. Не прячь Ирис за стенами замка, не дай ей повода разочароваться в себе. Этот зверь убийца, этот зверь окружающий мир, этот зверь твоё трусливое прошлое. Или ты вступишь в сражение с ним, или забудь про Ирис!

— Хорошо! — выкрикнул Олег. — Я, согласен!

Он потянулся к арбалету, висевшему в чехле на боку коня барона, жалея, что не взял карабин. Барон перехватил его руку и покачал головой.

— Он тебе не понадобится.

Лайан распахнул плащ и вытащил из ножен почти полуметровый кинжал.

— Вот, возьми!

— И этим я должен убить его?

— Этим. Ты боишься?

— Ни капельки! — по-русски ответил Олег.

— Что? — переспросил барон.

— Ничего. — Олег улыбнулся. — С чего вы взяли барон, что я смогу убить его.

— У тебя просто нет выбора сынок. Ты рассказал мне много историй о императоре. Но за ненавистью и злобой императора, я увидел ещё и веру. Где твоя вера Олаг? Где твой Бог?

— Я вернусь! — Олег решительно взял кинжал — Вернусь с его шкурой будь она проклята. Жди меня!

И Олег пошёл прямо на зверя. Исчезло всё вокруг: скалы, фыркающие кони, пронзительно голубое небо. На всей огромной, древней земле остались только Олег и серебристый зверь из породы кошачьих. Кроме этих янтарных глаз и пушистой шкуры, человек не видел больше ничего. Не видел, как успокоились кони, как прищурился Лайан, не видел, как загрубевшая рука барона потянулась к арбалету. Олег шёл на зверя. Глаза огромной кошки сверкнули и длинным хвостом, хлестнул себя зверь по бокам, а потом неторопливо, с царственной ленцой шагнул на мягких лапах к Олегу и распахнул пасть в ревущем протяжном крике.

— Как же я убью его? — ужаснулся Олег. — Как же я смогу убить его?!

А потом, далеко-далеко за зверем он увидел свернувшуюся калачиком в ворохе мехов удивительную девушку с глазами, чуть-чуть оттянутыми к вискам, увидел гордые, пурпурные башни и отсвет таинственного Бога. Сила захлестнула человека как волна, дикая сила и восторг. И в ответ на рёв зверя закричал человек, бросаясь вперёд.

— Прыгай! — кричал зверю Олег, по-русски — прыгай сволочь!

И зверь прыгнул. Мелькнуло в воздухе гибкое тело и обрушилось на Олега. Парень должен был умереть сразу, длинные клыки и кривые когти не оставляли противникам зверя, даже призрачных шансов. Но в ход боя вмешался тяжёлый арбалетный болт. Пущенный твёрдой рукой барона, он ударил в бок зверя, скомкав прыжок и швырнув на сжимающего в руках кинжал Олега, не машину убийства, а тяжёлую неуклюжую тушу, опешившую от дикой боли и страшного удара в пушистый бок. Визжащий барс всё-таки достал Олега когтями, но тут же кинжал смертельным жалом вошёл ему в шею. Туман ярости и боли, захлестнул противников и два обезумевших существа покатились по каменной площадке, сплетаясь в ревущий смертельный клубок. Зверь, слабея, рвал тело человека когтями, а вопящи от боли Олег бил и бил кинжалом. Напрасно кричал что-то Лайан, размахивая арбалетом, ничего нельзя было уже остановить. Визг, рычание, крики боли, всё смешалось в диком вихре. Миг, и два полумёртвых тела, на секунду замерев на краю, рухнули вниз с высоты, прямо на острые камни.

Глава 12

Сознание приходило и снова угасало, оставляя в памяти неясные картины. Боль тоже имеет цвета. Их всего лишь два — чёрный и алый. Нет, не красный, а именно алый. Врывался в колыхающееся сознание запах болотных трав, смуглое лицо старухи бормотавшей какие-то заклинания, растерянное лицо барона и каждый раз огромные, удивительные, самые прекрасные и любимые на свете глаза. Когда Олег видел их, уходила рвущая тело боль, человек успокаивался, засыпал, чувствуя, как ложится на лоб маленькая прохладная ладошка. Олег засыпал и вырвавшись из искалеченного тела парила над древним миром его душа, летела туда, где голубые зигзаги молний безумствовали над гордыми, пурпурными башнями, столицы проклятой империи. И приходил в сон тоскующий, вечно страдающий император.

— Мы одинаковые, — говорил император, нервно дёргая ртом. — Ты такой же как я. Ты убийца.

— Нет, — металась в страхе душа — Я не такой.