Читаем Дариус Дорван. Наемник полностью

Прочертив саблей в воздухе над собой полукруг, Дорван на выдохе обрушил удар на защищенную остроконечным шлемом голову вожака, стараясь угодить самым кончиком лезвия. Такого удара шлем не выдержит — вся скорость на конце клинка, если только сама сабля не подведет. Его противник, подставляя щит, отвел другую руку для замаха, готовя ответный удар.

На середине движения, когда противник точно уже не мог отреагировать, чтобы защититься, гонорт изменил движение клинка, направляя его на отведенное в сторону колено врага. Есть!

Вожак взвыл, не в силах стерпеть мгновенно нахлынувшую острую боль, и сделал то, на что и рассчитывал Дариус, — открыл голову. Сильным ударом шпор направив Басура вплотную к врагу, Дорван легко отвел меч все еще ошеломленного болью противника и от души приложился навершием рукояти в лоб главаря, чуть выше козырька шлема.

Удар на встречном движении лошадей оказался так силен, что даже в руке отдалось, и вожак, выпустив меч, завалился назад, безвольно раскинув руки.

С ним все. Дариус, сильно потянув повод, заставил Басура закружиться на месте, осматриваясь по сторонам.

Бой распался на множество поединков, но, что так вероломно напавший на них противник близок к поражению, никаких сомнений быть уже не могло. Врагов теснили повсюду, причем не просто теснили, их уничтожали всех до единого, не беря в плен и не снисходя до пощады.

Дариус направил коня в одну сторону, туда, где, как ему показалось, потребуется его помощь. Но нет, не успел он приблизиться, как с очередным разбойником было покончено. Еще одна попытка помочь, на этот раз Бисту, вероятно расстрелявшему все стрелы и присоединившемуся к рубке, — но тот тоже справился сам.

И тогда гонорт начал просто наблюдать со стороны, оценивая мастерство каждого из своих людей. Затем к нему присоединились Галуг с Айчелем, державшие луки наготове и тщетно пытавшиеся найти себе цель.

Вскоре все было закончено, и только единственному разбойнику удалось вырваться из превратившейся в избиение сечи.

Он, низко пригнувшись к холке коня и подгоняя его ударами плашмя по крупу, уходил с такой скоростью, что подъехавший вплотную к гонорту все еще не остывший после схватки Кабир, смахивая кровь с лица ладонью, с каким-то даже восхищением заметил:

— Нет, ну до чего же конь хорош! — взглянув при этом на Дариуса, явно в ожидании команды в погоню.

Дорван в ответ только покачал головой и, наблюдая за тем, как быстро удаляется одинокий всадник, подумал: «И какой в этом смысл? Будь нам что скрывать, тогда да, другое дело. Да и попробуй его догони».

Вероятно, беглец уже успел поблагодарить все богов за свое чудесное спасение от неминуемой гибели, когда его настигла стрела Биста.

Перебравшись с коня на огромный камень с плоской вершиной, сверд, словно не замечая устремленных на него со всех сторон скептических взглядов, взял в руки лук. Галуг, а следом за ним и Айчель, смерив взглядом расстояние до быстро удаляющейся цели, дружно поводили головами из стороны в сторону: это невозможно.

Лишь Дариус наблюдал за всем этим спокойно — в Биста он верил.

Сверд меж тем не очень-то и торопился. Не глядя, перебрал в туле три оставшиеся стрелы, вынул одну из них. Постоял с закрытыми глазами несколько мгновений, за которые спешивший навстречу своему спасению всадник успел удалиться еще больше. Пару раз взмахнул рукой с зажатой в ней стрелой, отчего та засвистела, разрезая воздух. Затем молниеносно наложил стрелу, резким движением натянул лук и тут же отпустил тетиву.

Все время полета стрелы он неотрывно смотрел на удаляющуюся спину разбойника, чье спасение казалось всем таким очевидным. Стрела нашла цель за мгновение до того, как разбойник скрылся за огромным валуном — их на пустоши хватало с избытком, и из-за камня лошадь появилась уже без седока.

Все наблюдавшие за развернувшимся перед ними зрелищем выразили восторг по-разному. Кто-то издал удивленный свист, кто-то пробормотал слова одобрения себе под нос, кто-то сказал их в полный голос, ну а Ториан громко заявил:

— Это лучший выстрел, что я видел в своей жизни. Расскажу кому-нибудь — не поверят же, негодяи, — при этом выразительно взглянув на Галуга: тебе так в жизни не суметь.

Тот как будто бы даже с согласием пожал плечами, признавая сей факт, но все же пробормотал:

— Мне бы такой лук, как у него. Глядишь и не хуже бы получилось.

Бист, воспринявший похвалы как должное, принялся за раненых, оставив остальным куда более приятное дело: ловить чужих лошадей, собирать трофейное оружие и осматривать тела в поисках ценностей.

И первым он подошел к Сегуру. Молчун держался так, как будто бы ничего не произошло, словно не из его бока торчал обломанный черенок стрелы, разве что старался не двигать телом. Дариус стоял рядом, наблюдая за тем, как Бист извлекает стрелу, вернее, то, что от нее осталось, и удивлялся, что у Сегура даже лицо не дрогнуло.

На его вопросительный взгляд, сверд ответил: