Читаем Дар просветления полностью

В жизни есть и негативные стороны; смерть - также часть нашей жизни. Но это совсем не означает, что нужно вырыть свою погребальную яму прямо в центре базарной площади. Место погребальной ямы - где-то на окраине города, куда отправляешься только однажды и откуда не возвращаешься. А может, установить посреди базара крематорий, чтобы, ежедневно проходя здесь, все могли видеть, как сжигают людей?

Да, смерть - часть жизни, и нам приходится изредка говорить о похоронах, но мы не говорим об этом постоянно; не нужно заострять на этом внимание. Смерть неизбежна, но жизнь более важна. Говори о жизни, преврати жизнь в праздник. Не заставляй людей так сильно бояться смерти.

Не вырабатывай у людей страх ко всему негативному - вот, о чем я говорю. Я не утверждаю, что средства массовой информации смогут выжить, преподнося лишь позитивные новости, - это было бы неправильно, это было бы половинчато. О негативных сторонах жизни нужно говорить, но нельзя уделять им слишком много внимания. Такой негативистский подход нужно подвергать критике.

Все позитивное нужно поддерживать, а негативное отвергать. В таком случае ты не будешь сообщать только хорошие новости, среди новостей будут и плохие... Но негативные стороны жизни уродливы. Ты ведь знаешь, что в жизни мы стараемся спрятать плохое, а хорошее поставить впереди. Таким же образом должна поступать и здоровая журналистика: ее целью должно стать все позитивное. Негативизм нужно использовать лишь в качестве мостика к хорошему, на плохом никогда не стоит заострять внимание читателей, ибо они начнут думать, что плохое - это и есть сама жизнь. Это очень опасная болезнь, это рак души.

Возлюбленный Ошо,

В чем секрет твоего бизнеса? Пожалуйста, поделись своим секретом.

Нандита, у меня нет никаких секретов, но если тебе очень хочется узнать истину, то я скажу просто: я всегда придерживался той правды, в которую верил, не боясь, что она может каким-то образом навредить мне. Каковы бы ни были последствия моих действий, я всегда воспринимал их как награду. Мне не о чем сожалеть в жизни, ведь я жил так, как сам того хотел. Я никогда не пошел бы на сделку со своей совестью, даже если бы весь мир ополчился против меня.

Можешь назвать это моим секретом: я не иду на компромиссы. Прав я или нет, но я буду драться за свою правду, не жалея сил.

Я сражался за свою правду во многих странах мира и с удовлетворением наблюдал, как один человек способен настроить против себя весь мир; и такие великие нации, как Америка, Германия, Англия и Греция, испугались, они не смогли ничего мне противопоставить.

Двадцать одна страна отказала мне во въездной визе из-за страха, что за три недели пребывания в стране я смог бы погубить всю их мораль, всю их религию, все их традиции. Я задавал им один вопрос: "Если вашу религию, развивавшуюся на протяжении двух тысяч лет, можно разрушить за три недели, если ваша мораль настолько прогнила, что ее сможет погубить один человек, прибывший в страну в качестве туриста, то их нужно разрушить независимо от того, приеду я или нет! Вы должны это сделать сами".

Ты не поверишь: в парламенте Германии и в некоторых других странах был даже принят закон, запрещающий мне въезд в эти страны. Я никогда не приезжал в Германию и никогда не говорил, что хочу приехать туда. Эту новость просто высосали из пальца, взяли с потолка. Но страх, настоящая паранойя распространились по всему миру.

Вначале такой закон был принят в Англии, в Америке, а потом и в Германии. Все это напоминало истерию; в этих странах совсем забыли, что в своих действиях нужно проявлять хоть немного интеллигентности. Германия приняла закон, не дающий мне права въезда в страну, но это еще не все: во всех аэропортах страны запретили даже временную посадку моего самолета для дозаправки или починки неисправности. В Бундестаге боялись, что, даже сидя в самолете, я смогу распространить свое негативное, разлагающее влияние на немцев.

Какое слабое у нас человечество... Неужели это страна таких великих умов, как Кант, Гегель, Фейербах и Карл Маркс? Неужели в этой стране, породившей поистине великие умы, так меня боятся?

В Греции у меня была четырехнедельная туристическая виза. Там я ни разу не вышел за пределы своего дома, я никогда этого не делаю: все, кто хочет прийти, приходят сами. Я подобен колодцу: когда тебе хочется пить, я приглашаю тебя, но, если ты не хочешь пить, колодец не будет гоняться за тобой - это было бы странно.

Итак, я не выходил из дома. В доме со мной находилось еще двадцать пять человек; все, кто желал встретиться со мной, имели возможность сделать это. Архиепископ греческой православной церкви, старейшей церкви в мире, развернул кампанию против меня. Он заявил, что если я не уберусь из страны в течение двенадцати часов, то вся мораль общества окажется под угрозой, религия будет в опасности, молодежь окажется развращена.