— Почти ничего. Только повторяет, что она не совершала никакого преступления, и волнуется за ребенка. Не удивлен, что она привязалась к нему. У женщин хорошо развит материнский инстинкт, родили они ребенка сами или нет. Она старалась растить его как можно лучше, что говорит в ее пользу. Мистер Эллиот подробно расспросил парнишку — он много чего знает из Библии. Похоже, особенно мальчику нравится Моисей в камышах. И разноцветный плащ Иосифа. — Оливер улыбнулся. — Эласадж Маккаллум, тетка обвиняемой, сшила парнишке купальный халат из разноцветных полосок, который он очень любит. Мы разрешили ему оставить халат. И маленькую игрушечную собачку, которую обвиняемая сшила ему из теткиного шерстяного носка. В этом тоже никакого вреда нет. С игрушкой ему будет легче… Он плачет чаще, чем положено трехлетнему парню. Правда, он считает ее своей матерью. Пройдет много времени, прежде чем удастся убедить его, что это не так.

Ратлидж невольно подумал о Мораг и о том, какое выражение появилось у нее на лице, когда он сказал, что ребенком представители закона не занимаются. Слова были произнесены в другом контексте — он имел в виду, что представители закона занимаются только обвиняемой в убийстве. Но Мораг очень расстроилась. Она не скрывала от него своих чувств. Мораг всегда питала слабость к молодежи, детям, щенкам, котятам, даже к осиротевшему ягненку, которого семилетний Росс Тревор пытался выкормить из бутылочки. Ратлидж подумал: интересно, что она сказала бы, услышав замечание Оливера: «Пройдет много времени, прежде чем удастся убедить его, что это не так». Оливер не стал продолжать, но Ратлидж и так все понял. К тому времени, как обвиняемую приговорят и повесят, мальчик уже не будет горевать о ней.

А кто будет?

— Как по-вашему, почему она вообще взяла на себя ответственность за этого ребенка? Одинокая молодая женщина… Разумеется, было бы проще отнести его в ближайшую больницу, где принимают найденышей.

— Кто знает? Возможно, она была знакома с его отцом. Мне говорили, когда она выдавала себя за замужнюю женщину, она взяла фамилию своего знакомого солдата, убитого на Сомме. Это нетрудно, ведь он не может вернуться и отрицать, что он женился на ней. Может быть, она ревновала его к другой и хотела вырастить его ребенка, которого не могла родить от него?

— Можно ли мне побеседовать с обвиняемой? — спросил Ратлидж, меняя тему.

— С какой целью? — насторожился Оливер.

— Она, возможно… сама того не понимая… может больше нам сообщить. До сих пор еще никто не произносил при ней имя Элинор Грей?

— Нет. — Оливер вытер пену с губ.

— С этого можно начать, — рассудительно заметил Ратлидж.

— Тогда допивайте и пойдем. Я отведу вас к ней.

Идя следом за Оливером к машине, Ратлидж испытывал дурное предчувствие. Он не мог ничего объяснить логически. Просто у него появилось… предчувствие чего-то плохого. Без всякой причины он вдруг вспомнил сон, который видел в Лондоне накануне отъезда, и ему стало холодно. Отвечая на состояние Ратлиджа, тут же оживился Хэмиш. Казалось, он идет с ним рядом и осуждает его.

И только когда настежь распахнулась дверь камеры и Иен почувствовал запах лаванды, он переключился на обвиняемую, с которой пришел повидаться. От того, что мысли у него в голове путались, он чуть не забыл, что эта женщина — тоже человек.

«Ты просто вспомнил Моубрая… того беднягу из Дорсета», — заметил Хэмиш в виде объяснения.

Так ли?

Женщина встала с единственного в камере стула и повернулась к ним лицом. Она была бледна, с кругами под глазами, плечи ссутулены, как будто она ждала удара. В светло-сером тюремном платье она казалась почти невидимкой на фоне темно-серых стен.

Инспектор Оливер представил их друг другу — и Ратлидж тут же забыл обо всем. Хэмиш в его подсознании взвыл, как ведьма-банши, издал леденящий кровь крик, исполненный горя и страдания.

Ратлидж много раз видел ее фотографию во Франции. Перед ним была любимая девушка капрала Хэмиша Маклауда, на которой он собирался жениться. Ее имя Хэмиш выкрикнул в последний миг перед тем, как его расстреляли и он, истекая кровью, упал на землю. Фиона. Фиона Макдоналд. Которая теперь называла себя Фионой Маклауд.

Ратлидж, не готовый к встрече, почувствовал себя беззащитным.

Откуда он мог знать? Что общего было у некоей Фионы Маклауд из Данкаррика с молодой женщиной, которая, как он считал, жила далеко отсюда? В горах Шотландии такие имя и фамилия — не редкость…

Откуда он мог знать?..

Фиона Макдоналд. Которая на самом деле стала бы Фионой Маклауд, если бы он не убил ее жениха.

Девушка, которую он совсем недавно видел во сне…

Глава 10

Она печально смотрела на Ратлиджа.