Читаем Дар из глубины веков полностью

Как-то Павел Строганов в очередной раз засиделся в библиотеке. Разбирал книги, когда-то принадлежавшие киевской княжне, составлял каталог, делал записи. Тогда в его святая святых после очередного заседания, на котором Марат и Дантон говорили о необходимости уничтожения королевской власти, и заявилась компания друзей. И не просто, а «друзей закона»! Их было пятеро: Робеспьер, Марат, Дантон, Ромм и Теруань де Мерикур. И все были навеселе. Парочка архивариусов с их приходом исчезла мгновенно, как исчезают мыши, когда на кухне внезапно появляются хозяева. И особенно после того, как возбужденная революционными идеями и вином де Мерикур сложила пальчики пистолетиком и, направив ручку на одного из старичков, сказала: «Пиф-паф!» Киты революции несли в руках бутылки с шампанским.

– Ты не зачахнешь в этой пыли? – заботливо спросил у молодого человека Дантон.

– Поберегите здоровье, гражданин Очёр! – поддержал того Робеспьер. – Мы не видели вас уже три дня!

– Много работы, – отозвался Павел Строганов.

– Много работать тоже вредно, – предостерег его учитель Ромм. – Разве я тебе об этом не говорил?

– Я соскучилась по моему малышу! – капризно протянула де Мерикур, обвивая его шею руками. – По моему нежному и пылкому Попо! – Она обвела взором, чуть затуманенным от хмеля и бушевавших в ней страстей, хранилище. – Все эти книги надо сжечь! Они мешают думать о революции!

Киты разлили шампанское по бокалам и выпили.

– Когда мы отрубим королю голову и создадим абсолютно новое государство, нам эти древности не понадобятся, – смело сказал обезьяноподобный Марат.

– А вы отрубите королю голову? – удивился Строганов.

– Конечно, отрубим, гражданин Очёр, – усмехнулся Дантон. – Король без головы куда интереснее! Не так ли, гражданин Робеспьер?

– Я бы так не торопился, – процедил Максимилиан Робеспьер. Он больше других желал отрубить королю голову и не только ему, но не хотел раньше времени пугать один из источников финансирования этого предприятия. – Если Капет будет игнорировать наши просьбы…

– Еще как интереснее! – вместо него воскликнул пылкий Марат. – Мы будем строить новый мир! И писать новую историю! А когда короля не станет, мы позовем парижан, они вынесут из этой библиотеки все эти книги и… Какой мы устроим костер! Мы ведь сожжем королевскую библиотеку, гражданин Дантон?

– Конечно, сожжем, гражданин Марат! Зачем нам королевская библиотека? – весело прорычал Дантон. – Это пожарище увидят и в Италии, и в Германии, и в Англии!

– И даже в России! – дополнил его Марат.

Слушая их, де Мерикур заливисто смеялась. А Павел Строганов не понимал, шутят киты революции или говорят правду.

– Сначала отрубим нашему королю голову, а потом вашему, гражданин Очёр, – вдруг сказал Марат, показав пальцем на молодого друга.

– У нас царь-император, – поежился молодой человек.

– Какая разница? – спросил Дантон. – И царю-императору отрубим.

– А нынче даже не император – императрица, – вымолвил Строганов.

– А мы и ей отрубим, – кивнул Дантон. – Деспоты не имеют пола! Так ведь, гражданин Марат?

– Именно! – подтвердил его пламенный сподвижник.

Очень скоро они это докажут!

– Императрице я бы отрубила голову с особой радостью, – обнимая и целуя в губы смущенного подобными разговорами любовника, сказала де Мерикур. – Мой милый, милый Попо!.. Мой сладкий пермский мальчик!..

Ромм улыбался, глядя, в каких прочных сетях оказался его ученик. Новые идеи, зов плоти, куда теперь деться юнцу?..

– Смерть деспотам! – взревел Дантон и приложил пудовый кулак в широкой груди. – Свобода, равенство и братство! Республика победит! Верьте в это!

– Жить свободным или умереть, гражданин Очёр! – подтвердил его слова пылкий Марат.

И три кита революции, и учитель Ромм, и госпожа де Мерикур затянули революционную песню. И с такой страстью они пели, что Поль Очёр не выдержал, подскочил и запел вместе с ними. В этот день о работе не могло идти и речи. Допив шампанское, вся компания выдвинулась из библиотеки продолжать патриотическое заседание в один из парижских кабачков.

Из Франции, перевернувшей все представления о порядке, каждый день уезжали дипломаты разных стран. Тихонько собирали вещи и, не предупредив никого, – а кого им было предупреждать? – садились в незаметные экипажи и уезжали прочь за пределы государства.

И вот однажды на квартиру первого библиотекаря конституционной монархии – пока еще таковой! – Поля Очёра прибыл старый, но очень важный господин в черном кафтане и седом парике. Обликом он был похож на дорогого нотариуса. Его сопровождал еще молодой мужчина тоже в неприметном костюме. Впрочем, приметные костюмы в этом году публика на парижских улицах не жаловала.

Гостям открыла прислуга, из гостиной доносились звон бокалов и хохот многих голосов. В том числе и женских. Пили, разумеется, за революцию и еще за любовь.

Когда слуга пошел звать хозяина, гости переглянулись, и старший сказал:

– Вертеп, сударь мой! Революционный вертеп!