Читаем Дар экстрасенса. Сборник полностью

Ну и дурацкий же сон ей снится! Но гостья на нее — ноль внимания. Подгребает к Костьке (бедрами, зараза, так и трясет!), преклоняет пред ним колени. Ее коса — густая, дрянь! — волочится по полу.

— Что вам угодно, мой повелитель?

Марина хочет вскочить с кровати, но у нее не получается, ее к ней будто приклеили. А Костик меж тем принимает девахин поцелуй и вежливо спрашивает:

— Девушка, вам кого?

— Как кого? Вас, — хлопает бесстыжими зенками она. — Я теперь ваша собственность.

Современное, не сказочное слово «собственность» режет Марине ухо. Она презрительно говорит:

— Под царевну-лягушку косишь, шалава?!

Девка по-прежнему на нее фунт презрения. Пялится на Костика, как на бога, приговаривает мягким речитативом:

— Господину угодно массаж? Или ванну с розовым маслом? Может быть, ужин, чай? — Она понижает голос и интимно добавляет: — Или желаете — меня?..

А Костька, гад, пялится ей на сиськи и благостно внимает!

— Так, а ну пошли вон отсюда! Оба! — рявкает Марина.

Девица слушается. Она встает с колен, протягивает Косте холеную белую руку… Он, млея, подхватывает ее под локоток… Стукнула дверь. Ушли… За окном по-прежнему бесится ветер. Марина щиплет себя за ладонь: проснись, проснись скорее! Но не выходит. Все остается по-прежнему: и свет в комнате, и пустая Костина кровать, и даже его забытые пляжные шлепки… И тогда Марина оборачивается к стене и начинает горько плакать.

Проснулась Марина поздно. Ни следа вчерашнего шторма. В окна ломится солнце, нахально чирикают воробьи.

— Костька… Кость… — говорит она, не раскрывая глаз. — А какой мне дурацкий сон снился…

Ответа нет. Марина подскакивает на кровати. Постель Кости пуста, и его одинокий шлепок из вчерашнего сна застыл на том же самом месте. А в комнате до сих пор горит электрический свет.

— Что за чушь… — бормочет Марина.

Торопливо накидывает халат, бросается во двор… Костик босиком колдует над электрической плиткой, бьет в сковородку яйца. Она бежит к нему, не разбирая дороги, топча хозяйкины цветы. Обнимает, утыкается носом в крепкое плечо:

— Костик, милый! Ты тут!

Он удивленно откликается:

— А где же мне быть?

Отстраняется, солит свою яичницу, предлагает:

— Ты завтракать будешь?

Марина радостно, чуть не плача, шепчет:

— Буду, конечно, буду! Ты только подожди, я сейчас тебе кофе сварю. А хочешь, гренок пожарю? С молоком, сахаром, знаешь, какие вкусные?!

— Чего это с тобой? — не понимает он.

Яичница на сковородке подгорает и разъяренно шипит.

— Уйди, уйди, Костян. Я дожарю, — торопливо говорит Марина.

— Да ты не умеешь! — улыбается Костя.

— Умею! — решительно отвечает она. И твердым шепотом добавляет: — А не умею — так научусь.

Освоить яичницу, гренки и кашу оказалось совсем не сложно. И даже забавно. Кухонная наука — это вам не скучное шитво, здесь и пофантазировать можно, и эксперименты поставить. В конце концов, и царевны должны уметь готовить! Добавляешь в яичницу болгарский перчик, помидорчики, кинзу — вот тебе и испанский колорит, Костик аж урчит от восторга. А как кардинально улучшаются гренки, если посыпать их домашним овечьим сыром! Марина даже сметанник собственноручно испекла, хотя Костя пугал, что выпечка — это высшая стадия кулинарного искусства. Но у Марины пирог с первого раза вышел что надо: и взошел, и пропекся, и не подгорел.

Костик долго не верил в сказочное превращение Марины-лентяйки в Марину-хозяйку. Смотрел на нее подозрительно, ждал подвоха. Но, как и все мужики, к хорошему вскоре привык. И когда Марина, подвязанная кокетливым фартучком, плюхала перед ним блюдо с аппетитными гренками и подносила кофе, его плечи расправлялись от важности…

Отпуск продолжался. Днями пропадали на пляже, вечерами — по дискотекам и ресторанчикам. Марина изменилась и в светской жизни. Костя только глазами хлопал, когда вместо безапелляционного «купи два бочкарева» она ласково спрашивала:

— Костюш, я б «бочкарева» выпила… А ты какое пиво хочешь?

Или:

— Ой, из «Титаника» песня… Может быть, потанцуем?

— Что с тобой стало, Маришка? — недоумевал Костя. — Ты такая мягкая стала, ласковая…

— Тебе не нравится? — кокетливо улыбалась она.

— Что ты! Тебе это очень идет…

Он подозрительно взглядывал на ее довольное, разглаженное лицо и добавлял:

— Может… ты того, залетела?

Она хохотала:

— Не дождешься!

И добавляла тихо:

— А может быть, и дождешься. Через годик-другой…

Костя кивал:

— Согласен. Через два года нам по двадцать пять будет. Самое время для первенца.

«Вечно ты со своими планами-графиками», — раздраженно думала Марина. Но молчала. Она больше не станет его подкалывать, не станет с ним спорить. Потому что дурацкий, явственный, остро-правдивый сон про царевну-лягушку никак не идет из головы…