Когда оставлены святость и мудрость,[11] то польза народа увеличится во сто раз. Когда оставлены человеколюбие и справедливость, то дети будут почитать своих родителей, а родители будут любить своих детей. Когда покинуты всякого рода лукавство и выгоды, то воров не будет. Одной только внешностью достигнуть этих трех (пунктов) невозможно. Для этого необходимо быть более простым и менее способным и бесстрастным.

20

Когда уничтожено будет учение, то печали не будет. Как велика разница между простым и сложным! Как велика разница между добром и злом! Необходимо бояться того, чего люди боятся. О, дико! Еще далеко до средины. Многие держат себя важно, словно получают жертвенное мясо, словно весной восходят на башню. О, как я прост! Во мне нет ничего определенного, как в младенце, еще не достигшем детства. Я как будто несусь, но не знаю куда и где остановлюсь. Многие люди богаты, но я ничего не имею, как будто все потерял. Я прост, как душа глупого человека, но люди света блестят. Я очень темен, но люди света просвещенны. Я один страдаю душевно; волнуюсь, как море; блуждаю и не знаю, где остановиться. Многие люди делают то, к чему способны, но я один глуп и мужиковат. Я один отличаюсь от других тем, что люблю питаться у матери.[12]

21

Высоконравственный повинуется только одному Дао. Сущность Дао похожа на блеск света. О, неуловим блеск света! Но в нем есть изображение. О, как он блестит! Он решительно неуловим, но в нем есть вещество. О, как призрачно и непостижимо (Дао)! В нем есть сущность, которая достоверна. От древности до ныне имя (его) никогда не исчезало. Я обозрел многие начала, но не знаю, отчего такие начала, а не иные.