Читаем Даниэль Деронда полностью

Гости Диплоу испытывали больше любопытства, чем хозяин. Как случилось, что о мисс Харлет больше не слышно ни слова? Возможно ли, чтобы она отказала мистеру Грандкорту? Леди Флора Холлис, полная энергии и любопытства особа средних лет, внезапно испытала острое желание нанести ряд визитов в паре с миссис Торрингтон. Дамы не только дважды побывали в Пенникоте, Оффендине и Кветчем-Холле, но и обсудили с лордом и леди Эрроупойнт новость об отъезде мисс Харлет в Лебронн в сопровождении давних друзей – барона и баронессы фон Ланген. Миссис Дэвилоу и Гаскойны решили не скрывать данный факт, чтобы исчезновение Гвендолин не было истолковано как поступок эксцентричный или требующий сохранения тайны. Тем не менее пастор все-таки не исключал вероятности, что брак лишь ненадолго отложен, ибо миссис Дэвилоу не осмелилась поведать ему о той отчаянной решимости, с которой Гвендолин отвергла ее участие. Обратившись в бегство, нимфа по имени Амариллис желала, чтобы ее тайный приют стал явным. Любовь найдет свой путь, преодолев горы и волны, как говорили в годы его молодости. Мистер Гаскойн видел в Гвендолин новую нимфу Амариллис, наделенную не только великолепным разумом, но и дерзким кокетством. Вопрос заключался лишь в том, не зашла ли она слишком далеко.

Вернувшись домой во всеоружии, леди Флора не нашла уважительной причины не упомянуть об отъезде Гвендолины за столом. Больше того, она не преминула намекнуть мистеру Грандкорту, что о нем поговаривают как о разочарованном обожателе. Грандкорт выслушал спокойно, но внимательно; а на следующий день велел Лашу придумать приличный повод и к концу следующей недели освободить Диплоу от гостей, так как сам он собирается в путешествие на яхте по Балтийскому морю – или еще куда-нибудь. Сидеть в Диплоу, словно пленник под домашним арестом, да еще в компании неприятных людей, он больше не желает. Лашу не потребовалось дополнительных объяснений, чтобы понять, что Грандкорт собрался в Лебронн. Однако это намерение могло быть исполнено в духе медленно катящегося бильярдного шара, ожидающего помощи умелого кия. Мистер Лаш твердо вознамерился доказать собственную незаменимость, чтобы принять участие в путешествии, и преуспел. Нескрываемое отвращение к нему Гвендолин лишь забавляло патрона, но ни в малейшей степени не влияло на его желание постоянно иметь Лаша под рукой.

Вот так и случилось, что Грандкорт явился в отель «Царина» на пятый день после отъезда Гвендолин из Лебронна и обнаружил там своего дядю, сэра Хьюго Мэллинджера, в сопровождении всей семьи, включая Даниэля Деронду. Обладатель высокого титула и его предполагаемый наследник не всегда испытывают искреннюю радость, когда личные дела – в частности, приступ подагры в первом случае и приступ своеволия во втором – приводят обоих в одно и то же место.

Сэр Хьюго обладал легким нравом и без труда мирился как с чужими взглядами, так и с чужими недостатками, но Грандкорт и сам по себе не вызывал в душе баронета теплых чувств, а в качестве предполагаемого наследника всего состояния воплощал главное несчастье жизни Мэллинджера – отсутствие сына, которому можно было бы передать фамильное богатство, ибо сам он обладал лишь пожизненным правом на земельные угодья. Дело в том, что по неразумному и несправедливому решению, закрепленному в завещании его отцом, сэром Френсисом, даже окруженное скромным наделом поместье Диплоу должно было разделить участь семейного наследия в виде двух главных имений. Утрата Диплоу, где в молодые годы сэр Хьюго подолгу жил и охотился, где после его смерти должны были найти приют жена и дочери, рождала особенно горькое сожаление.

По мере того как шли годы, печаль становилась все глубже. Леди Мэллинджер подарила супругу одну за другой трех дочерей, и последние восемь лет не рожала (сейчас ей было уже за сорок). Сэр Хьюго был старше жены на двадцать лет и переживал то время, когда мужчины перестают питать надежды на появление потомства.

Можно утверждать, что отсутствие наследника повергло сэра Хьюго в отчаяние, поэтому Грандкорт был ему неприятен, тем более когда проявил интерес к поместьям. В то же время неблагоприятные обстоятельства вынудили сэра Хьюго позаботиться о сохранении дружеских отношений с наследником – насколько это допускала человеческая природа. Больше того, в голове его даже родился план: постараться сохранить Диплоу в качестве будущего дома для леди Мэллинджер и дочерей и передать эту ценную часть семейного наследия кому-нибудь из собственных детей. Сведения о материальном положении племянника позволяли надеяться, что Грандкорт согласится на сделку, в результате которой получит крупную сумму за отказ от Диплоу. Если же желанный, но уже почти не ожидаемый сын все-таки родится, деньги окажутся выброшенными на ветер, а Грандкорт получит плату за отказ от пустых надежд. Однако подобный риск баронет считал равным нулю, а в последние годы он настолько успешно увеличил богатство за счет эксплуатации угольных шахт, что вполне мог понести значительные расходы.