Читаем Дань псам полностью

Беллам Ном не привык отсиживаться за пазухой у какого-нибудь бога. Приметьте его, приметьте хорошенько.

* * *

Спор был горячим, хотя и безмолвным. Калека — Па вдруг словно возродился, найдя в себе неожиданные силы и сам вскочив в тележку; Мирла, сверкая глазами, попыталась ему помочь, но муж оттолкнул ее руки.

Мяу и Хныка смотрели на них во все глаза, глупо, как и полагается сосункам, впитывая все увиденное и не понимая ничего из впитанного. Что до Цапа… ох, как смехотворно их возбуждение. Он отлично знал: Ма и Па — полные идиоты. Слишком тупые, чтобы преуспеть в жизни, слишком тугодумные, чтобы это понять.

Они мучают друг дружку по поводу пропажи Харлло, общей неудачи, совместной некомпетентности, вызывавшей ненависть и жалость к себе. Смешно. Жалко. Чем скорее Цап от них избавится, тем лучше. Он снова поглядел на сестричек. Если бы Ма и Па пропали, он смог бы продать обеих и заработать денежек. А на что иное они годятся? Пусть кто другой подтирает вонючие зады и запихивает жрачку в пасти — треклятые твари половину выплевывают, половиной давятся, а потом ревут от… да ладно вам, от самого легкого шлепка!

Однако его отвращение было тонкой коркой, скрывавшей кипящий ужас, ужас, рождаемый отдаленной возможностью. Па и Ма ушли в храм, новый храм, посвященной богу столь же увечному и бесполезному, как сам Бедек. Верховный Жрец, называющий себя еще и пророком, является самым уродливым из калек. У него отказало всё ниже рук, половина лица опустилась. Глаз высох, потому что веки не закрываются. Весь он похож на гнилого краба — Цап видел его сам, когда стоял на обочине и смотрел, как болезненного вида поклонники несут Пророка на ближайшую площадь, где он прокаркает очередную речь о конце света и о том, что выживут лишь больные и глупые.

Неудивительно, что Па так завелся. Нашел бога по себе, нашел себе подобного. Так всегда бывает. Люди не меняются по образу бога; нет, они меняют бога по себе.

Ма и Па вышли в сторону Храма Увечного Бога; они надеются поговорить с самим Пророком. Готовы просить божьего благословения. Хотят открыть, что сталось с Харлло.

Цап не верил, что у них получится. Но как можно быть уверенным? Вот что его пугало. Вдруг Увечному известно о делах Цапа? Вдруг Пророк помолится и узнает истину, а потом перескажет Па и Ма?

Цапу придется бежать. И он захватит Хныку и Мяу, продаст и получит денежек, ведь денежек нужно много. Пусть кто другой подтирает вонючие…

«Да, Ма, я о них позабочусь. А вы сходите, может, что-то разузнаете».

Поглядите на них, таких обнадеженных, таких глупых. Думают, будто кто-то сможет решить их проблемы, избавить от убожества. Увечный Бог. Что может быть хорошего в увечном боге? Сам себя исцелить не способен! Пророк собирает огромные толпы. В мире много бесполезных людишек, так что неудивительно. Все хотят сочувствия. Ну, семейка Цапа заслужила сочувствие, а может быть, и немного денежек. И новый дом, и еды, которую можно есть, и пива, которое не противно пить. Честно говоря, они заслужили горничных и лакеев, и людей, которые будут за них думать и приносить все, что только нужно.

Цап вышел из дома и следил, как Па и Ма ковыляют вниз по улочке. Шлеп — плюх.

Хныка пыхтела, вероятно, готовясь зареветь, ведь Ма скрылась из глаз, а такое случается редко. Что же, придется падали заткнуться. Хороший шлепок по груди, и снова станет тихо. Может, надо вдарить обеим. И завернуть в тряпки, чтобы ловчее было уносить при побеге.

Хныка заревела.

Цап развернулся и поглядел на гадину. Рев перешел в вопли. — Да, Хныка, — мягко ухмыльнулся Цап. — Я иду за тобой. О да, иду.

Ох и задал он ей!

* * *

Беллам Ном понимал, что происходит что-то плохое. Просто ужасное. Атмосфера в школе стала кислой, почти ядовитой. Вряд ли это помогает узнать про дуэли, про то, как уцелеть в схватке клинков.

На личном, эгоистическом уровне это раздражало, но лишь бесчувственный ублюдок думает так. Суть в том, что нечто сломало Стонни Менакис. Сломало полностью. А это разбило и душу Муриллио, ибо он любит ее — в этом нет сомнений, ибо иначе он не оставался бы здесь сейчас, когда она обходится со всеми, а особенно с ним, столь грубо.

Не так уж легко оказалось понять, в чем проблема, ведь они держат язык за зубами; однако он взял за привычку оставаться и прятаться в тенях, как будто прохлаждаясь после звона тренировки на горячем плацу. У Беллама Нома острый слух. И еще у него есть природный талант, которым он обладает с детства: умение читать по губам. Очень полезный талант, как оказалось. Мало кому удается сохранить свои тайны от Беллама.

Учитель Муриллио пришел к некоему решению и выбежал словно одержимый; Беллам быстро понял, что ему не нужно прятаться, следя за ним — целый легион Багряной Гвардии мог маршировать по улице, и Муриллио ничего бы не заметил.

Беллам не знал точно, какую роль сможет сыграть в надвигающихся событиях. Все, чего ему хотелось — оказаться в нужном месте в нужное время.