Читаем Дань псам полностью

— Если гибель перенесет меня к вам, — сказал он, — то лучше бы оказаться в ином месте.

Тот, кого назвали Искаром Джараком, устало оперся на длинный рог луки семиградского седла. — Я сочувствую. Честно. Скажи, ты считаешь, что все мы заслужили покой?

— Неужели нет?

— Ты потерял всех последователей.

— Потерял. — Грантл видел, что Тук Анастер наблюдает за ним, и взор его остер, словно грань кинжала.

— Они не здесь.

Грантл нахмурился: — А должны были быть, да?

Брукхалиан наконец подал голос: — Вот именно. Мы больше не уверены.

— Держитесь подальше от царства Худа, — посоветовал Тук. — Врата… закрыты.

Мастер Квел вздрогнул: — Закрыты? Это же смехотворно! Худ отныне прогоняет умерших?

Единственный глаз Тука не отрывался от Грантла. — Границы запечатаны для живых. Появятся дозорные. Патрули. Вторжений не потерпят. Туда, куда маршируем мы, вам нельзя. Ни сегодня, ни, вероятно, никогда. Держитесь подальше, пока у вас есть шанс. Держитесь подальше.

И Грантл наконец понял, что Туком владеют отвращение, ужас и до костей пронизывающий страх. Он понял, что предупреждение этого человека — отчаянный крик другу, крик существа уже обреченного и проклятого. «Спасай себя. Сделай так, и это будет высшей ценностью. Мы же сделаем то, что должны, найдем себе войну. Проклятие, Грантл, пойми же смысл всего этого!»

Квел, вероятно, уловил что-то в незримых, но яростных токах, ибо поклонился троим всадникам. — Я доставлю ваше послание. Всем навигаторам Трайгалл Трайдгилд.

Земля как будто неловко заворочалась под подошвами Грантла.

— Теперь вам лучше уходить, — сказал Брукхалиан.

Холм застонал — то, что Грантл сначала принял за приступ головокружения, оказалось вполне реальным землетрясением.

Глаза Мастера Квела широко раскрылись, он расставил руки, сохраняя равновесие.

На краю ряда холмов земля и камни полетели в небо. Из взорвавшегося кургана выкарабкивалось нечто — жилистая шея, щелкающие челюсти — широко распахнулись крылья…

Холм трясся под ними.

Трое всадников развернули коней и спускались вниз.

— Квел!

— Еще мгновение, чтоб тебя!

Взорвался второй холм.

«Действительно могильники! С мертвыми драконами!» — Скорее…

— Тихо, ты!

Открытый магом портал мерцал, края колыхались, словно под ударами бури.

Бока ближайшего холма развалились, огромная клиновидная голова метнулась в их направлении — сверкнули кости и отбеленная чешуя…

— КВЕЛ!

— Иди! Я должен…

Дракон выбирался, расшвыривая землю. Когти терзали почву. Чудовище шло к ним.

«Нет… оно идет к порталу». Грантл схватил Мастера Квела и потащил к разрыву. Маг вопил и брыкался — но все, что он пытался сказать, заглушило шипение помчавшегося на них дракона. Голова щелкнула челюстями так близко, что подхвативший Квела на руки Грантл едва успел прыгнуть назад, провалившись в дыру портала.

Они упали на белый песок с высоты двойного роста, тяжело шлепнувшись спутанным клубком рук и ног.

Остальные закричали…

… когда неупокоенный дракон просунулся в разрыв, издав торжествующий рев — голова, шея, плечи и лапы — выплеснулось одно крыло, расправившись подобно грязному рваному парусу. Показалось второе…

Мастер Квел вопил, бешено выкрикивая слова силы; паника сделала его голос еще тоньше обычного.

Монстр выпал, словно плод жутких родов, и взвился над островом. С неба посыпались камни. Едва тонкий кончик хвоста вышел из дыры, портал закрылся.

Лежавший наполовину в воде, наполовину на плотном песке Грантл следил, как тварь взлетает все выше, оставляя за собой струи праха.

Дольщица Финт упала на колени рядом с ним. Она смотрела на Квела, который поднимался на ноги; на его лице застыло ошеломление.

— Треклятый дурак, — завопила она. — Почему ты не набросил на тварь упряжь? Мы уже улетели бы с поганого островка!

Грантл молча взирал на нее. «Безумна. Все они безумцы».

* * *

Никогда она не замечала в его позе подобного напряжения. Он обратился лицом к востоку, глядя на просторы Обжитой Равнины. Семар Дев еще раз помешала чай, крюком сняла котелок с углей и отставила в сторону. Метнула взгляд Карсе Орлонгу, однако Тоблакай деловито затягивал кожаный шнурок на мокасине, в каковом деле ему загадочным образом помогал облизывавший углы рта язык. Это казалось столь ребяческим, что Семар принялась гадать, не дразнит ли он ее, заметив — как всегда — что она тайком на него смотрит.

Ущерб подскакал со стороны ближайшей низины, закончив сегодняшнюю охоту. Другие лошади тревожно задвигались, когда громадный жеребец высоко задрал голову — на губах и щеках блестела кровь.

— Сегодня нужно поискать воду, — сказала Семар Дев, разливая чай.

— Мы ее найдем, — отозвался Карса, встав, чтобы проверить, плотно ли сидит мокасин. Он сунул руку в штаны, чтобы и там что-то поправить.

— Проверяешь, на месте ли? Вот чай. Не глотай разом.

Он принял из рук чашку. — Я знаю, что на месте, — сказал он. — Я напоминал тебе.

— Дыханье Худа, — буркнула она и застыла, ибо Скиталец чему-то вздрогнул.

Он повернулся к ним, но глаза казались затуманенными, устремленными вдаль. — Да, — сказал он. — Он что-то выплюнул.

Семар Дев нахмурилась: — Ты о чем?